Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 50 – Ольга Токарева

К нашему потрясению, свекор ответил без промедления, словно заранее приготовил эти страшные слова.

— Я буду проклят за ваши смерти, но Катерину помилуют небеса, она останется жить. Её гибель не ляжет на мою душу. Ей исполнится лишь двенадцать, когда несчастье оборвёт её юную жизнь, и душа покинет этот мир.

— Ты некромант, высший маг, сотвори ритуал, чтобы ее душа, покинув этот мир, вернулась обратно. И знай, горе тебе, если ослушаешься. И еще… Избавь меня от канцелярских крыс, копающихся в моих мыслях, и некромантов, терзающих мое тело после смерти. Сделай все быстро и безболезненно.

— Хорошо, — пробормотал свекор и поспешил в свою лабораторию. Вернулся он вскоре, и впервые в его глазах я увидела не просто тревогу, а леденящий душу ужас. — Прощайтесь с Екатериной, царские опричники уже в нескольких часах от нас.

Мы с Георгом прижали Екатерину к себе, и я рыдала, впервые благодаря судьбу за то, что она не понимает нависшей над нами угрозы. Передав ее няне, мы указали, куда увезти дочь, а сами поднялись на второй этаж, в обитель безумца, из-за которого наши жизни скоро оборвутся.

Мы знали, что Михаил Романов своим указом запретил любые алхимические ритуалы над людьми и безжалостно карал ослушников. Бежать было бессмысленно, наши имена слишком известны, чтобы где-то укрыться. Выхода не оставалось, и мы, не раздумывая, приняли протянутые Демьяном Мироновичем колбы с мерцающей фиолетовой жидкостью и осушили их до дна. Он надрезал наши руки и собрал несколько капель крови, а затем с горечью произнес: «Идите в свои покои. Вас ждет спокойный, безмятежный сон, который ничто и никто уже не потревожит».

Мы замерли в дверном проёме, словно в ловушке, когда хриплый голос Марианны Сергеевны прорезал тишину подобно ледяному клинку: — Запомни, Демьян, род Распутиных должен жить. Сотвори ритуал призыва души, и пусть багряная кровь потомка станет ключом. Горе тебе, если после ухода моей внучки этого не произойдет. Я и в царстве теней твою душу найду и развею по ветру.

Мы с Георгием угасли почти синхронно. Он успел коснуться моих губ прощальным поцелуем, признаться в любви и вымолить прощение за столь краткий миг счастья. Я не держала на него зла, лишь молила небеса о жизни для нашей дочери.

Наши души блуждали по поместью почти сутки, не в силах покинуть этот мир. Некроманты тайной канцелярии безуспешно пытались вернуть наши тела к жизни и вырвать души из небытия. Они перерыли лабораторию свекра, но, кроме колб и двух сафиров, мерцающих бездонной тьмой, ничего не нашли. Эти камни, словно два ока ночи, стали лишь отвлекающим маневром. Демьян Миронович, опасаясь за сохранность своих знаний, перенес все фолианты в склеп и наложил на них заклятье быстрого тления. Сыщикам же досталась лишь горстка пепла, безмолвное свидетельство утраченных тайн.

Когда в чертогах света явилась душа моей дочери, сердце мое сжалось в тисках противоречий. Неописуемое счастье омывало меня волной, но сквозь него пробивалась и горечь, словно ядовитый шип розы. И лишь недавно, встретившись с духом моего свекра, я познала истину, скрытую в глубине души моей девочки. Оказалось, что в ее теле обитает другая душа, тоже Распутиной, но притянутая из иного мира вихрем древнего ритуала. Душа Екатерины, светлая и чистая для этого мира, освободившись от телесной оболочки, устремилась к свету, как мотылек к пламени".