Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 47 – Ольга Токарева

Когда мы подбежали ближе, незнакомка предстала передо мной во всем своем чарующем облике. От нее веяло не враждебностью, а скорее нежной лаской, словно теплым дуновением ветра. В бездонных голубых глазах искрилась небесная нежность, а чувственные губы расплылись в доброжелательной улыбке, словно приглашая в мир покоя и тепла.

— Здравствуй, Екатерина, — прозвучал ее голос, словно перезвон колокольчиков, и она маняще поманила меня рукой.

Спрыгнув со спины пантеры, я ступила на пушистое облако, сотканное из света и мечты, и, повинуясь неведомому зову, с улыбкой подошла к молодой женщине.

— Мама⁈ — вырвалось из меня непроизвольно, прежде чем разум успел осознать произнесенное. Глаза мои широко распахнулись в недоумении. Девушка была совершенно незнакома, но память Катерины откликнулась первой, словно узнав родственную душу. — Простите… — прошептала я, сгорая от смущения и осознавая всю неловкость ситуации. Слова застряли в горле, оставив лишь гулкое эхо в тишине волшебного места.

— Не стоит извиняться, Кассандра, — промолвила она с печальной улыбкой. — Твоей вины нет в том, что судьба забросила твою душу в тело моей дочери. Мой свекор, предвидя неминуемую гибель всего нашего рода, совершил запретный ритуал, призвав неведомые силы, чтобы спасти хоть кого-то. Он каким-то непостижимым образом вычислил время кончины каждого из Распутиных, вплоть до мгновения. Чтобы тебе было понятнее, я начну с самого начала: «Мы с Георгом встретились в академии. Я — целитель, он — некромант, к тому же единственный наследник княжеского рода, а я всего лишь баронесса. Наш род не бедствовал, но между нами простиралась пропасть мезальянса. Понимая это, я предложила Георгу прекратить наше общение. Легко сказать, но…» — девушка замолчала, ее взгляд устремился в пустоту, заволакиваясь дымкой воспоминаний. Она словно погрузилась в глубины прошлого. Придя в себя через некоторое время, она продолжила: 'Мы были молоды, неопытны и не смогли совладать с той всепоглощающей любовью, что обрушилась на нас подобно буре. Мы тайно обвенчались, словно воры под покровом ночи, а с первым дыханием зимних каникул Георг привез меня в свое княжество, представив родителям как законную супругу. Они, возможно, и смирились бы с моим скромным статусом, но мысль о прерванном роде Распутиных терзала их сердца. Некромант и целительница — две стороны одной медали, две силы, отрицающие друг друга: он — повелитель смерти, я — дарующая жизнь. Наши магии — день и ночь, лед и пламя. В этой бездне противоположностей, казалось, не могла зародиться жизнь, но вопреки всему она возникла во мне, словно искра в кромешной тьме. Как именно? Об этом я расскажу позже.

Я была слепа, ослеплена любовью к Георгу и ничего не знала о его семье. Все мои мысли были поглощены им. Знала бы я тогда о ритуалах, что проводились надо мной… Наверное, и тогда не возражала бы. Познать чудо зарождающейся жизни, чувствовать ее трепетное присутствие внутри себя — это величайшее счастье, и цена, которую пришлось заплатить, казалась ничтожной.

Наше счастье било ключом, и даже когда родилась Катерина и я ощутила некую странность в ее развитии, любовь моя не угасла. По мере взросления дочери, точнее, отсутствия этого самого взросления, мы осознали, что она живет в своем, непостижимом для нас мире. Но и это не уменьшило нашей любви.