Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 46 – Ольга Токарева

— Слушай ты больше этого эскулапа, — недовольно проворчал зверек. — Дар в тебе пробудился, я нутром чую. Какой — пока загадка. Думаешь, я тут без дела хвост протираю? Всю библиотеку вдоль и поперёк перепахал, а разгадку цвета твоей магии так и не нашёл.

— Что же мне делать? — отчаяние плеснуло в голос, и первая слеза, словно капля раскалённого металла, обожгла щеку.

— Отставить нюни! — рявкнул Хромус. — Шевели мозгами и вспоминай, о чём думала, когда тебе ухо собрались прокалывать.

— Да ни о чём особенном! — огрызнулась я, обидевшись на его тон. — Просто вспомнила строение мочки, представила, как в этой смеси ареолярной и жировой соединительной ткани образуется тоннель прокола.

— Стоп, — оборвал меня друг. — А теперь глянь в зеркало.

Я бросила взгляд на свое отражение и ощутила, как челюсть словно налилась свинцом.

— Вставляй серьгу, живо! Пока твоя бестолковая головушка еще чего-нибудь не наворотила, — завопил зверек, и я, не мешкая, выполнила его приказ.

На ватных, непослушных ногах я доковыляла до кровати и присела на край. В голове роились обрывки недавних событий, не проливших свет на природу моего дара, а лишь ещё больше запутавших его суть.

— Я просто не знаю, что мне делать, — прошептала я, и в голосе слышался неприкрытый страх. — А если я подумаю, что у меня на лице… ну, например, прыщ вскочил?

Фамильяр подскочил, больно хлестнул лапкой по моей руке и, взвизгнув, заверещал: — А ну верни всё, как было! Взрослая девица с мозгами любопытного ребёнка! Не смей даже думать о болезнях и представлять их на себе, иначе умрёшь молодой и… некрасивой!

— Хромус, миленький, мне до жути страшно, — прошептала я, дрожа всем телом.

— Не волнуйся, пташка. Чувствую нутром, разгадка твоего диковинного дара плещется где-то на поверхности. А то, что он из ряда вон выходящий, добавляет… Не знаю, как тебе, но мне точно седых волос. Придется мне по соседям прошвырнуться, пыль с их библиотечных полок смахнуть.

Я с прищуром вгляделась в дымчатую, словно пепел, шерстку зверька и не увидела ни единой седой волосинки. Вздох облегчения сорвался с моих губ, но тревога осталась. Я знала, что друг не успокоится, пока не докопается до истины, и мы, наконец, выясним, какой у меня магический дар.

Мне снился сон, сотканный из дивных красок и невесомой легкости. Сердце замирало в предвкушении полета навстречу облакам, белым и пушистым, словно сбитые сливки. Пусть они и являли собой причудливые силуэты диковинных созданий, страха не было и в помине. Напротив, с восторженным смехом я вскочила на могучую шею ухпары, крепко уцепившись за ее уши, и мы помчались вперед, подгоняемые ласковым ветром.

Грациозная пантера с легкостью обогнала свирепых сихту и мохру. Я, заливаясь звонким смехом, показала язык исполинскому подземному червю и, запрокинув голову, выкрикнула: «Быстрее, ухпара! Быстрее!».

Скапир, разъярённый нашей дерзостью, щелкнул клешнями в бессильной злобе, когда мы перемахнули через него. Его смертоносное жало просвистело над самой моей головой, но пантера, словно тень, увернулась от смертельной иглы и понесла меня к кипенно-белому облаку, на котором вырисовывалась человеческая фигура. И хотя силуэт был далёк и расплывчат, я смогла различить струящееся платье, скрывающее ноги до самых кончиков босых пальцев, и длинные волосы, развевающиеся в бешеном танце от порывов неистового ветра.