Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 12 – Ольга Токарева

— Это кто же их так⁈ — в разговор вмешался молодой голос, полный изумления.

Любопытство взяло верх, и я открыла глаза. Возможно, это была наивная дерзость девочки, в чьем теле я оказалась.

— Ничего себе! — не скрывал он потрясения. — Кто же это с ними так?

— Не знаю, — покачал головой крепкий мужчина лет пятидесяти. В его черных волосах и бороде серебрились первые седины, лицо было хмурым, но сосредоточенным. От него веяло силой и уверенностью.

— И живых никого не ви… — молодой человек осекся, встретившись со мной взглядом. — Хотя… Бать… Кажется, одна выжившая есть, — произнес он, направляясь ко мне. — Ты кто такая⁈ — спросил он, удивленно присаживаясь на корточки. Я молчала, не зная, что ответить. В памяти лишь мое имя и больше ничего. — Хм… Молчит? — удивился он.

— Ох и дурень же ты, Яромир, хоть и сажень у тебя в плечах, — укоризненно произнес ему отец. — Девчонка чуть жива, а ты ее расспросами донимаешь.

— Да я ж не просто так, — промолвил Яромир с улыбкой, и в темно-карих глазах заиграли добрые искорки. Он бережно отложил в сторону свой грозный меч и, достав из кармана конфетку, протянул ее мне: — Бери, малая, не стесняйся.

При виде конфеты во рту мгновенно забурлила слюна, и меня пронзило осознание, насколько же я голодна. Бедная девочка, она, кажется, забыла вкус еды. Рука взметнулась сама собой, разжалась, выпустив голубые камни, и я, словно дикий зверь, схватила конфету и, не разбирая, запихнула ее в рот вместе с оберткой.

Нестерпимый стыд обжег меня, но голод опередил разум. Слезы хлынули из глаз, рот наполнился горьковатой бумагой и тающим шоколадом. Нужно было выплюнуть эту гадость, но я не могла заставить себя. Чтобы жить, человеку необходимо питаться, иначе его ждет неминуемая гибель.

— Интересно, из какой же семьи эта девчонка? — поинтересовался отец Яромира, не скрывая презрительной гримасы. — Ее будто месяц не кормили.

— Да кто их, деревенских, разберет, у них там мал мала меньше, — проворчал третий мужчина, лет шестидесяти, а может и больше. Я поняла, что это Яким.

— Я тебя не спрашивал, — рявкнул отец Яромира. — Разыщи старосту и приведи его сюда! Розгами изобью! Где это видано, чтобы так с ребенком обращались⁈

Яромир тем временем извлёк ещё одну конфету, бережно развернул шуршащую обёртку и протянул мне шоколад. Я, словно голодный волчонок, выхватила угощение и тут же отправила его в рот. Ничего не могла поделать — детские рефлексы брали верх. Шмыгая носом, я, почти не жуя, проглотила сладость и взглянула на парня с благодарностью.

— Прости, малая, больше нет. Знал бы, что встречу тебя, целый мешок припас бы, — виновато развёл он руками.

— Ещё чего выдумал, всякую шваль шоколадом кормить, — проворчал отец Яромира, бросив на меня презрительный взгляд.

После его слов я невольно съежилась. Мне почудилось, что мужчина добрый, готов за меня заступиться, а оказалось, что он себе на уме.

— Ваше сиятельство… Пётр Емельянович! — раздался встревоженный крик.

К нам спешил какой-то человек. Подойдя, он отвесил глубокий поклон, а затем заискивающе посмотрел на грозного мужчину. Рассматривая незнакомцев, их бедную и богатую одежду, оружие и экипировку, я поняла, что всех их отличает лишь одно — статус.

— Ну, Прохор, выкладывай начистоту, что за разбой у тебя в деревне развелся? Аль я мало казны на сирот отпускаю? Говори, какая такая семья девчонку чуть до могилы голодом не довела? — прогремел Пётр Емельянович, а его голос сотрясал округу.