Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 10 – Ольга Токарева

Повернув голову, увидела надвигающегося на меня монстра. «Долго он не нападал», — пронеслось в голове. Я застыла, зачарованно наблюдая, как из моей груди, совершенно неощутимо, словно багряные змеи, вырываются длинные ленты. С молниеносной грацией они бросились вперед и, словно острые лезвия, рассекли монстра. Прямо на моих глазах он развалился надвое, и во все стороны брызнула черная, как смоль, кровь. В нос ударил тошнотворный запах горелого, протухшего мяса. Борясь с подступающей тошнотой, я в испуге огляделась, пытаясь понять, где нахожусь. Незнакомое место. Высокие, покосившиеся деревянные заборы, местами сломанные. В прорехах виднелись дикие кусты и деревья, а дома… Дома были странные, словно сошедшие со старинных гравюр, которые я видела, изучая древнюю историю России.

И тут меня окатывает волной леденящего ужаса, словно из глубин подсознания всплывает тошнотворное осознание: странная субстанция, которую я видела на Антириуме, здесь… тоже здесь. Память, словно безжалостный палач, выхватывает из мрака момент, когда одна из этих мерзких «лент» проникает в мое тело. Эта тварь была во мне, когда капитан отправил мою шлюпку в небытие. Как такое возможно⁈ Все, что со мной случилось, лежит за гранью непостижимого.

Бросив мимолетный взгляд на свое тело, я понимаю с пугающей ясностью: оно не мое. Я умерла… и каким-то непостижимым образом оказалась в теле девочки лет десяти. Вернее, не я, а моя душа, потому что я помню… всё. Помню свою жизнь, родителей, друзей, учебу — помню каждую мелочь, каждую деталь своей прошлой жизни.

Я попыталась проникнуть вглубь сознания девочки, отыскать хоть искру воспоминаний, но наткнулась на звенящую пустоту. Лишь одно теплое чувство, словно слабый огонек, теплилось в груди при мысли о женщине лет шестидесяти. Настасья… так ее звали. Она окружала девочку заботой, кормила, ухаживала, была ей няней. Это всё, что удалось выудить из глубин детской памяти, и от этого открытия меня пробрала дрожь. Значит, теперь я — Екатерина. Где же мои настоящие родители? Почему они оставили ребенка в такой опасности?

Но все вопросы мигом вылетели из головы. Рядом с поверженным чудовищем стояла «лента». Субстанция обрела подобие человеческой формы: выросли ноги и руки, но голова осталась лентой, на которой проступили глаза и рот. В тонких длинных пальцах она держала какой-то камень и, склонив голову, с усердием крутила его, внимательно рассматривая. Заметив мой взгляд, «лента» засеменила в мою сторону.

Я сглотнула, силясь привстать и отпрянуть, но спина уперлась в нечто твердое. Оглянувшись, я поняла, что прижата к покосившемуся забору. Значит, я нахожусь на окраине какого-то заброшенного поселения. Людей не видно, но это и понятно — наверняка все попрятались от чудовищ. Не успела я додумать эту мысль, как ко мне приблизилась «лента».

— О! — произнесла она, протягивая мне камень.

Ее попытка заговорить повергла меня в новый шок. Я, тряхнув головой, вжалась в шершавые доски, боясь даже взглянуть на то, что она мне предлагает.

— О! — не сдавалась она, настойчиво протягивая камень. — С-с-с… Ка-а-а, — вырвалось из ее маленького рта. Затем она зажала камень пальцами и повернула его к угасающему закату.

И страх мой мгновенно отступил, когда я увидела, как камень вспыхнул, заиграл переливами неземного голубого света. Прежде, в полумраке, я не разглядела его красоты, ведь он казался почти черным.