Книга Перья столь порочные, страница 76 – Лив Зандер

— Хочешь знать, что хуже, чем быть вынужденной терпеть самые… развратные действия? — ШЛЕП. Ещё один удар по киске, затем чудесное давление, нарастающее до кульминации. — Получать от этого удовольствие. Кончай, маленькая голубка.

Его требование разжигало ярость внутри, разогревая слёзы, которых я не могла пролить. Больше не было ни гордости, ни провокации. Только трезвая правда: со мной что-то не так.

И он это знал.

Он шлёпал и вводил пальцы в моё разгорячённое тело, пока при последнем ударе оргазм не поразил меня, как удар молнии. Он разлился от центра по всему телу и по всем нервным окончаниям, разрушая меня.

— Такая хорошая маленькая шлюха, — мурлыкал он. — Может быть, ты не драгоценный алмаз, которым я считал тебя сначала, отполированный до блеска, что ни одна корона никогда не вернёт мне. Может, ты уже немного треснута, немного сломана. Посмотри на меня.

Эти слова разрушали во мне всё: достоинство, рассудок, чувство ценности, когда я смотрела на него. Он, должно быть, видел повреждение в моих глазах, раскол моей души, потому что из груди, где билось его чёрное сердце, вырвался хриплый стон. Когда солёные струи покрыли мои десны, у меня не осталось сил удерживать его семя, и оно начало стекать тёплым и густым потоком по горлу.

Он отпустил мои волосы, отстранился ото рта и выпрямился.

— Открой рот, — сказал он, сжимая моё лицо руками и наклоняясь, пока лоб почти не коснулся моего. — Покажи, как ты проглотила всего меня.

Мой рот разомкнулся сам собой.

Что-то тёмное и страшное блестело в глубине глаз Малира. Его губы разошлись, и он сжал моё лицо сильнее, прежде чем плюнуть мне в рот, позволяя тёплой слюне стекать по языку.

— Это самое близкое, как мои губы когда-либо коснутся твоих, — он поднялся, обошёл меня и ушёл. Пользуясь случаем, помыл руки в кувшине, смывая с себя все следы меня, прежде чем убрать всё на место и завязать переднюю часть штанов. — Советую привести волосы в порядок и вытереть то, чему ты позволила стекать по подбородку. Я не могу позволить, чтобы ты вошла на эту встречу, выглядя как шлюха. Придётся сохранять видимость.

Я пыталась сдержать сырую, жгучую злость, точившую сжатые челюсти.

Пыталась — и не смогла.

— Хочу, чтобы ты знал, что я тебя ненавижу, — вырвалось у меня, когда я поднялась и повернулась к нему, каждая мышца дрожала от напряжения и ярости. — Я сожалею, что тот камень в тот день не был достаточно острым, чтобы убить тебя. Ещё больше сожалею, что не разбила о твою голову более крупный, чтобы убедиться, что ты никогда больше не поднимешься. Единственное, что приносит хоть какое-то облегчение от всех этих сожалений — это надежда, что то, как я остановила твой побег в тот день, добавило тебе месяцев в подземельях.

Всё его тело напряглось, губы то расходились, то сжимались, глаза то сужались, то расширились, всё лицо — гримаса постоянно меняющихся эмоций. Замешательство. Шок. Агония. Всё мелькало на его лице за секунды. Минуты. Вечности.

Странный вздох заставил его плечи дернуться, будто он только теперь вспомнил, что нужно дышать, и дрожь появилась на губах.

— Что ты только что сказала?

Дыхание застряло в легких, от блеска в его глазах, от цвета, который покинул его лицо.

— Я… я сказала, что…

Его рука схватила меня за горло, прежде чем он резко развернул меня и прижал к перегородке.