Книга Перья столь порочные, страница 131 – Лив Зандер

Когда дело касалось Малира, я не могла не ожидать скрытого мотива в каждом его прикосновении, каждом шёпоте, каждом намёке на флирт. Но с другой стороны, флирт Себиана тоже, по-видимому, имел свой коварный скрытый мотив. Только он его скрывал, а Малир всегда был откровенен в своих намерениях. Разве это не делало его честность безопасной? Его доброту — заслуживающей доверия?

А что, если он действительно раздираем между преданностью и теплыми чувствами ко мне, дочери его врага, убийце его брата? С этим нельзя было мириться без боли, и это было далеко не просто. А если я слишком строго судила его на кьяре, опасаясь, что он хочет причинить мне боль, когда на самом деле он сам страдал — раздираемый в двух направлениях до такой степени, что это грозило разорвать его пополам?

О, боги, у меня болела голова от того, как мысли сталкивались друг с другом, пока я пыталась подавить надежду, которая может принести только сердечную боль. Сохранять рассудок было трудно. Большая часть надежд, казалось, рассеялась по ветру, когда я мчалась по тому лугу…

— Иди сюда, — Малир перевернулся на бок, подперев голову рукой, а другой постучал по покрывалу. — Хочу, чтобы моя жена была ближе.

Я опустилась, чтобы оказаться рядом с ним, положив голову на руку всего в нескольких дюймах от него, вдыхая аромат лемонграсса, позволяя теплу его тела проникнуть под кожу.

— Я ещё не твоя жена.

— Ты приняла мой дар, еду, которую я тебе предлагал, наш танец под звёздами, не так ли? — Он поднял руку и коснулся моего лица, позволяя теплу своей ладони ласкать обветренную кожу. — Среди Ворон ты теперь моя пара. Свадьба — лишь символический акт, чтобы угодить твоим людям и их обычаям.

Его слова висели между нами, смягчая часть сомнений, которые я питала, беспокойство, что он может нарушить помолвку, но не полностью.

— Я не Ворона, значит, я не твоя настоящая пара, и ещё не твоя жена. Это делает меня ничем.

Его большой палец ритмично скользил вверх и вниз по моей скуле.

— Сегодня утром, после разговора с леди Сесилией, я приказал перевезти из южных хранилищ в Тайдстоун целые повозки зерна, сушёного мяса, бобовых и несколько сотен фунтов семян для весны. Её отец, лорд Тарадур, и его войска будут следить за транспортировкой, чтобы всё прибыло в Тайдстоун после того, как ты освободишь Марлу с учётом влажности земли, но точно до нашей свадьбы. Если спросишь её, уверен, она подтвердит.

Я с трудом выдохнула, широко раскрыв глаза.

— Ты отправляешь… Но… Почему?

— Уверенность, — его рот двигался, словно обдумывая слова. — Твой страх, что я нарушу нашу помолвку после освобождения Марлы, обоснован. Это совершенно разумно. Солдаты Тайдстоуна, должно быть, были на половинных пайках сколько уже? Два месяца?

Скорее пять, но это сделало бы меня снова плохой сделкой.

— Три.

— Если я собираюсь атаковать Амарретт весной, когда растает снег, мне понадобится армия твоего отца, и ей не пойдет на пользу голодать всю зиму, — сказал он. — Мне нужен этот брак, если я хочу выиграть войну быстро и с минимальными потерями среди моего народа, Галантия. Он нужен нам обоим. И я надеюсь, что это успокоит твой страх и убедит тебя в моей искренности. В моей… преданности.

Уверенность его слов смягчила мои сомнения, принесла облегчение. Оно длилось лишь мгновение: теперь, когда перспектива брака была бесспорной и доказанной, этого уже не хватало, даже если это обеспечивало мне цель — безопасную жизнь. Какова ценность шелкового платья, если оно окутывает увядшее сердце? Какова ценность жизни без любви?