Книга Где распускается алоцвет, страница 127 – Софья Ролдугина

– Значит, ты всё узнала, – произнёс он неожиданно.

– А ты был рядом? – спросила Алька, заползая на кровать и придвигаясь чуть ближе. Айти косился на неё, глядя вбок и вверх, и вид у него был словно бы просящий, уязвимый. – И как думаешь, это правда всё о тебе?

– Наверное, – откликнулся он тихо. – С воспоминаниями совпадает… Вернее, с тем, что я помню, отрывками. Хотя поди отличи тут одну деревню от другой, то ли это Светлоречье было, то ли Загорки. Этих деревень и нет уже – половины, если не больше… Забавно. Оказывается, мне неприятно, что тебе это рассказал кто-то посторонний. Ещё и лубок тот похабный…

Алька представила, как всю эту историю со Светловым кто-то узнаёт не от неё, а из третьих рук, да ещё в виде пошлого анекдота, и снова накатила дурнота.

– А как ты думал? Мне нужно твоё имя найти, а значит, сначала хоть за что-то зацепиться, – проворчала Алька, точно оправдываясь. – Хорошо ещё, что мне вариантов накидали.

Айти отвёл взгляд:

– Этот твой жених сейчас тебе не только вариантов накидает, но и на коленях от столицы и до Краснолесья проползёт, если попросишь.

– Он не станет, – немного обиделась Алька за Дрёму. Вот уж чего он не заслуживал, так это насмешек, и человек он был хороший – жаль даже, что не для неё. – И он мне не жених.

– Спорим, он тебе предложение сделает? – Айти хмыкнул еле слышно, словно выдохнул. Алька нежно прикоснулась кончиками пальцев к его лбу, погладила невесомо, очертила веки… – На одном колене, в присутствии свидетелей, как положено.

«Как можно вообще задуматься о том, чтобы вырвать кому-то глаза? – пронеслось в голове. – Не обязательно именно его глаза, вообще просто… чьи-то. Пусть даже и ради возвращения молодости».

Внутри горечь и нежность смешивались во что-то горячее, кипучее, и казалось, что вот-вот выступят слёзы.

– Да иди ты, – шутливо ругнулась Алька и отвернулась, скрывая выражение лица. – Ладно. На что спорим?

– Сходим потанцевать где-то. Или в кино, – задумался Айти всерьёз.

– Ну я вроде как танцевать не умею, точнее, лет восемь не пробовала…

– Не беда, научу, – пообещал Айти. – А ты чего хочешь… если выиграешь?

Алька представила, что может попросить у него что угодно, и растерялась. Верней, испугалась даже, хотя спор на желание – это не колдовство, лишающее воли, не зло, а так, шутка.

– Пока не знаю, там решим, – откликнулась она уклончиво. – Надо сначала разобраться с проблемами. Как-то избавиться от Костяного… или подождать, пока Дрёма его укокошит. И найти твоё имя. Завтра попробую ещё что-то разузнать.

Айти прикрыл глаза; бледно-золотистые ресницы дрогнули.

– Может, и я что-то вспомню. Сегодня же вспомнил, хотя лучше бы нет… Самое мерзкое знаешь что? – спросил он вдруг. – Они меня всё равно получили для утех. Не живого, так мёртвого… – У него вырвался смешок. – А мне и понравилось. Мне теперь всё нравится, потому что я для этого сделан. И я не понимаю уже ничего, совсем… Мои это желания – или они есть, потому что я айтварас. Может, я и имя вернуть на самом деле не хочу, а хочу тебя выпить и снова уснуть на двенадцать лет.

Он сказал это очень-очень тихо, но Альку как ошпарило изнутри. В глазах защипало; дыхание перехватило. А ещё – точно волна поднялась, как тогда, с ночницей, и потом, с Костяным, и в кургане тоже, когда кочерга сама в руки прыгнула.