Книга Где распускается алоцвет, страница 124 – Софья Ролдугина

Они вернулись на два зала назад. Тётка наклонилась над витриной, внутри которой были разложены разноцветные странички, и подозвала Альку.

– Смотрите сюда, – постучала она пальцем по стеклу рядом с надписью «не трогать, не стучать». – Видите?

– Ага, – нахмурилась Алька, переводя взгляд с изображения на изображение. – Что они делают? Похоже на какую-то игру.

В одной части картинки голый парень – его задница была изображена явно с пониманием дела – купался в речке, стоя в воде, самое большее по щиколотку. На берегу была сложена его одежда, что-то красное и сапоги сверху. Рядом толпились девки. Чуть дальше того же парня, уже одетого, но с сапогами в руках, окружили мужики с вилами; потом был изображён горящий дом, рыдающие девки и змей, вылетающий из трубы, а потом – тот же огненный змей, но летящий над деревней, а внизу, на земле – хороводы вокруг какого-то камня.

Если разглядеть картинки ещё можно было, то разобрать надписи рядом с ними – никак: мешало странное начертание букв, изрядно выцветших к тому же, и скудное освещение внутри витрины.

– «Вот колдун, с виду пригож, нравом хорош – воду мутит, перед девками задом крутит», – с выражением прочитала музейная тётка. И неожиданно подмигнула Альке. – Я это наизусть знаю, моя любимая история. Кхм-кхм… Девки за ним наблюдают, отведать… кхм-кхм, чего-то, в общем, отведать желают. Тут, – она снова постучала пальцем, – приводится ответ «колдуна». Та девка ему не мила, эта крива, у той нрав вздорный, а у последней вообще есть жених. В общем, всем отказал… А такого не прощают. И девки, – указующий палец музейной тётки скользнул дальше, – конечно, мстят. Они оговаривают колдуна: мол, он их чарами одурманил и силой взял. Особенно вон, глядите, изощряется «невеста»: в двух куплетах перечисляет, что и в стогу её колдун полюбил, и на телеге, и на лавке… Удивительная прыть, вернее, удивительная фантазия, – одобрительно кивнула тётка. – Ну, и закономерный итог: вилы, сожжение заживо, огненный змей, вылетающий из трубы. И итог, кхм… «Девки пляшут, платками машут; змей летит, хвостом вертит, огнём пыхает, громом громыхает». И предостережение: мол, не давайте девкам в небо смотреть, а то змей их умыкнёт.

Тётка умолкла, с непонятным торжеством поглядывая на Альку.

«Айти, – пронеслось в голове паническое. – Это ведь Айти, да?»

– А… – хрипло выдохнула Алька. Потом взяла себя в руки и продолжила уже нормально: – О, получается, что из трёх источников – история о летучем змее, свадебная вышивка и вот этот лубок – можно сложить целостную картину?

– Целостную и непротиворечивую! – наставительно подняла палец тётка. И улыбнулась гордо. – Ну что, помогла я вам в вашем исследовании?

– О да, – горячо и совершенно искренне откликнулась Алька. В голове у неё была сумятица, а сердце частило. – Слушайте, гм… Как думаете, а этот огненный змей, оклеветанный колдун… Он правда существовал?

Вопрос, логичный и простой, неожиданно выбил тётку из колеи и заставил сникнуть.

Пожалуй, даже и постареть лет на двадцать разом.

– Была у меня подруга, довольно известная, к слову, в наших краях женщина, – вдохнула тётка; она сняла очки и принялась протирать их краем своего защитного балахона, задрав подол, под которым обнаружились полосатые шерстяные чулки. – Влада Драганова её звали, она в этом году умерла… Так вот, она верила, что змей действительно существует, и искала его. Ну, или, по крайней мере, то место, где стоит камень, которым придавили останки сожжённого колдуна. Вот она бы могла что-то прояснить… Ну, это и правда по её части, она же ведьмой была.