Книга Сильверсмит, страница 132 – Л. Дж. Кларен

Я не удержалась и ласково провела рукой по гладкой черной шее кобылы — поблагодарила за терпение. Ее почти ониксовые глаза словно улыбнулись мне в ответ.

Но стоило мне повернуться, чтобы последовать за Гэвином к деревне, как я натолкнулась на что-то твердое. Его рука, словно стальная клетка, сомкнулась вокруг меня и притянула к себе.

— Не двигайся.

Я медленно повернула голову и, следуя его взгляду, подавила крик. Передо мной стояло самое мерзкое существо, какое я когда-либо видела.

К северу от деревни, на границе леса, замерло черное, как смоль, чудовище, сверкавшее радужной чешуей. Сотня острых, как ножи, зубов. Четыре лапы с лезвиями вместо когтей. Оно было вдвое крупнее любого волка или медведя.

— Что это такое? — прошептала я, сжимая пальцы на его рукаве. Тварь имела голову, похожую на кабанью, с двумя зияющими ноздрями и дыханием, превращавшимся в пар. Она нас пока не заметила, была слишком занята, разрывая тушу оленихи.

— Одно из созданий Молохая. Не знаю, как он их называет, — тихо ответил он. Я услышала легкий звон металла — он вытащил длинный изогнутый клинок. Я вспомнила, как кто-то из моих друзей называл это саблей. — Я, как правило, предпочитаю, чтобы такие знакомства оставались безымянными.

Я вздрогнула.

— Я думала, они не заходят так далеко на север.

Свободной рукой, той, что укрывала меня, он достал из-под потертой кожаной куртки другое оружие — то, что я раньше не замечала. И меня тут же скрутило от дурного предчувствия.

К топорику с широким лезвием был прикреплен стертый деревянный черенок. Такой же я видела когда-то в руках Филиппа — он разделывал нашу корову после ее смерти. Мясницкий нож.

— Похоже, теперь заходят, — произнес он и, не отрывая взгляда от чудовища, наклонил голову ко мне. — Тихо. Не высовывайся.

— Подожди! — зашипела я. — Гэвин!

Но он уже стремительно, как натянутый лук, сорвался с места. Двигался он почти беззвучно, только в конце издал резкий, пронзительный свист, чтобы отвлечь тварь и увести ее подальше от меня.

Из-под туши оленихи поднялась чудовищная морда, глаза с прозрачным дополнительным веком сверкнули в лунном свете. Тварь издала серию пугающих щелчков и метнулась на Гэвина, я прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать. Он, оскалив зубы, зарычал в ответ — сам стал зверем — и увернулся от когтей один раз, второй, третий.

Я видела, как он убивал женщину в храме и рыжего насильника, оба раза это было быстро, но теперь, по его хищной усмешке и злобному огню в глазах, я поняла: с этим чудовищем он не просто сражался. Он наслаждался схваткой.

Гэвин двигался с кошачьей грацией, несмотря на свой внушительный, массивный размер. Одним взмахом сабли он рассек грудь чудовища, и из раны брызнула кровь. Рев боли был резким, нестройным, будто внутри него кричало сразу несколько душ.

Но удара оказалось недостаточно. Под чешуей на груди и спине явно скрывалась слишком плотная броня, чтобы клинок пробил ее насмерть.

Меня охватила паника, когда я поняла: его оружия может быть недостаточно. Чудовище снова метнулось вперед, зубы щелкнули в безумии, вызванном болью. Гэвин будто играл с ним — изматывал, заставляя терять силы, пока кровь капала, капала, ослабляя зверя. Три новых удара саблей, и крови стало больше.

Но и его щелканье стало громче. Оно приближалось. Слишком близко.