Книга Сердце вне игры, страница 87 – Нира Страусс

Ой, боже, а там, подальше, еще один минивэн, полный монашек. А вон там – не катафалк ли?

Это – по мне. Чувствую какое-то… облегчение. Не то чтобы меня очень воодушевлял лесной пожар, в котором погибают деревья, или возможный покойник в двадцати метрах от нас. Не знаю, как бы это объяснить, но такая ситуация, когда множество событий разворачиваются одновременно и требуют полной концентрации, чтобы ничего не упустить… меня успокаивает.

Отстегиваю ремень безопасности и одним махом вылезаю из кресла.

– Сиди спокойно, – предупреждает меня Эшер, тоже поднимаясь. – Я знаю, что ты задумала, мой ответ – нет.

– Ах, Эш, я что-то не припомню, чтобы о чем-то тебя спрашивала.

И я выпрыгиваю из кемпера на землю. Понятия не имею ни что там говорят бабушки Эшеру, ни как он им отвечает, но скоро все они следуют моему примеру. Сразу же ощущаю легкий запах дыма, как будто где-то неподалеку кто-то затеял барбекю. Если до Редем-Крика еще несколько километров, а пожаром пахнет уже здесь, то могу представить масштабы этого бедствия. Заставляю себя почувствовать подобающую моменту грусть.

Меня хватает на десять секунд, то есть ровно на то время, которое мне нужно, чтобы выяснить, что люди, пришедшие из поселка, – это местные жители, а тот, кто двигался во главе группы с американским флажком в руках, – мэр этого населенного пункта. Довольно молодой, лет сорока, с радостной улыбкой от уха до уха. Учитывая обстоятельства, его радость немного ужасает. В моем воображении тут же рисуется картина его рабочего места: тесный кабинет крошечной мэрии маленького поселка, где он сидит за пустым письменном столом перед темным экраном выключенного компьютера, подперев подбородок рукой и зевая от скуки. Вокруг – серо-зеленые стены, темная мебель и скудный свет, едва просачивающийся сквозь гардины. Убойное вышло бы полотно в традициях костумбризма^[27].

«Бесцветность монотонности» – вот как могло бы оно называться.

Ну и, разумеется, в подобных декорациях пожар воспринимается как взрыв красок по ту сторону серенького оконца. Призыв к действию, прекрасная возможность заполнить бумагами пустующий стол и включить наконец компьютер.

В общем, я сердцем чувствую, что мэр – родственная душа, тот, кто способен и среди пустыни увидеть стакан наполовину полным.

Когда он, представившись как Джон Фернсби, просит помощи волонтеров для разного рода работ, моя рука взлетает вверх, будто от внезапного толчка. Выясняется, что Линкольн-Бар – ближайший к пожару населенный пункт, жители которого решили организовать бригады экстренной помощи в чрезвычайной ситуации.

Вызываются помочь пять монахинь и еще несколько путешественников, застрявших в пробке. Поскольку я не задумалась ни на мгновение, как к этому отнесутся бабушка и Атланта, теперь я смотрю на них и хлопаю ресницами.

– Вы же не против, правда? – спрашиваю я, продолжая хлопать ресницами. – Если бы помощь потребовалась Санта-Хасинте, мы бы тоже хотели, чтобы помощники явились как можно скорее. – Целая очередь взмахов ресниц.

На мгновение мне кажется, что по лицу бабушки пробегает странное выражение, словно она учуяла дурной запах, но оно быстро исчезает.

– Конечно же, моя дорогая, мы ведь уже здесь, и это меньшее, что мы можем сделать, правда, Ати?

Атланта не столь человеколюбива, как моя бабушка, но я никогда в жизни не видела, чтобы она отказала кому-то в помощи. С серьезным видом она внимательно изучает ситуацию сквозь темные очки.