Книга Сердце вне игры, страница 206 – Нира Страусс

Против этого утверждения у меня есть чертова уйма аргументов. Например: я никак не могла знать, что предполагаемый мистер Соколов на самом деле не работает в похоронном агентстве. У него имелись в наличии: костюм, катафалк и мертвое тело. Говорил он так, как и должен говорить представитель похоронного бизнеса, к тому же целый день провел в Линкольн-Баре, помогал бороться с пожаром. Сказал, что ему очень понравился гуляш. И последнее: иногда и в самом деле полезно довериться первому впечатлению о человеке.

А то, что он оказался нелегальным торговцем трупами? Слушайте, да он даже местных полицейских вокруг пальца обвел. А какими дурочками почувствовали себя мы с бабушкой, ведь одна из наших любимых криминальных тем – это «воскресители» XIX века!

И все же я точно знаю, что Эшер ничего из этого перечня не оценит.

– Хм, ну да. Это верно. Но зато обойдется без последствий, – говорю я, делая особый акцент на слове «но».

– Ты помнишь, как я говорил, что теперь не должно случиться ни одной катастрофы или несчастного случая, которые нас задержат? Так вот, я имел в виду и это.

– Ну да, это подразумевалось. Но…

Тут его губы неожиданно накрывают мои. Сильные мускулистые руки обхватывают мою талию и поднимают меня вверх, чтобы ему было удобнее совершить набег на мой рот. Хотела бы я сказать, что якобы была застигнута врасплох, засмущалась или оказала какое-никакое сопротивление. Однако реальность такова: с нашей последней встречи прошли сутки, но я соскучилась по нему до безумия. Хватаю его за плечи, которые мне так нравятся, и наши языки сплетаются. Мой рот наполняется его громким стоном, от которого немедленно оживают все нервные окончания моего тела.

– Я должен был знать, – шепчет он, и губы его при этом касаются моих. – Все планы обречены на провал, если в них вовлечена хоть одна Клируотер.

– Каких-то десять лет – и до тебя дошло!

– Убирайтесь, бога ради, из моего участка, в конце-то концов! – вопит шериф Юско.

Эшер опускает меня на пол и выгибает бровь в фирменном стиле Стоунов.

Я таю.

Клянусь, таю окончательно.

– Мне очень жаль, что я послала тебя на хер. И вообще сожалею о вчерашнем, правда.

– Я понимаю. Было бы здорово, если бы мы с тобой в будущем никогда не доходили до этой точки, но я так и не смог влезть в твою шкуру и понять до конца, что же тебе пришлось пережить за этот год. – Он обеими руками обхватывает мое лицо, а я приникаю к нему, ища его тепло, уверенность, этот треклятый здравый смысл всей его семьи. – Сделаю все, что в моих силах, чтобы в следующий раз ты могла рассказать мне обо всем и не чувствовала себя такой одинокой.

Это, без всякого сомнения, самые прекрасные слова из тех, что сказал мне Эшер Стоун за всю мою жизнь.

На втором месте после: «Лучше два пальца или один?»

– Похоже, я тебя люблю, – выпаливаю я.

Его ямочки появляются одновременно с тем, как он наклоняется и нежно меня целует.

– Тем лучше: нам ведь на роду написано или пожениться, или укокошить друг друга.

Тут откуда ни возьмись появляется трость и тычет его в зад, за чем следует крик боли.

– Бабуля, черт подери!

– Ответь как положено, дубина ты стоеросовая.

– Ати, дорогая, у них ведь свой язык. Молодежь, понимаешь ли…

– Ничему такому я его не учила и терпеть не собираюсь. – И она снова поднимает трость. – У тебя ровно три секунды, чтобы исправиться. Три, два…