Книга Сердце вне игры, страница 202 – Нира Страусс

– Мне не соответствующую? – ошеломленно повторяю я. – Ты это серьезно?

– Лювия, ты – моя внучка.

– Вот именно!

– Нет, моя дорогая, ты не поняла. Ты – моя внучка. – Эти руки сжимают меня, принуждают к чему-то. Слушать. И понимать. – Ты не моя медсестра, не наемная работница на полный день, не девочка на побегушках. Ты – моя внучка, Лювия Клируотер, самая одаренная художница в истории Санта-Хасинты, девочка, которая каждый вечер перед сном рисовала новые горизонты и воплощала на бумаге свои мечты.

Я смотрю на нее. Чувствую в глазах жжение. Знаю, что сейчас заплачу, и знаю, что уже не смогу это остановить. И вижу такие же слезы, собравшиеся, но еще не пролившиеся, в ее серых глазах.

Судорожно вздыхаю.

– Ты же не станешь всерьез рассчитывать, что я оставлю тебя как раз тогда, когда я больше всего тебе нужна?

– Может, ты позволишь мне и другим людям самим решать, когда именно ты нам нужна, и мы совместными усилиями добьемся того, что ты не будешь так уставать? – Бабушкины пальцы смахивают с ее глаз слезы раньше, чем те успевают упасть. – У тебя добрая душа, моя девочка, и я больше никому не позволю злоупотреблять твоей щедростью и доверием. Даже себе самой.

– Ты никогда…

– Да нет, именно это я и делала. Мне следовало быть внимательнее. Поверить не могу, что я проглотила эту гнусную чушь про отказы. – И она прищелкивает языком, недовольная собой. – Но со мной случилось то же, что бывает со всеми: я слишком привыкла к тому, что ты всегда со мной, к тому, что ты принадлежишь мне, что ты всегда в моем распоряжении. Вот я и не задумывалась об этом, ведь меня все устраивало.

– Нет, бабуля, все не так. Я сама хотела остаться с тобой и сейчас хочу. Хочу помогать тебе. Всегда.

– Так и будет. В понедельник утром ты окажешься в кампусе УКЛА, поговоришь с этой Трабуччи и подпишешь документы на полную стипендию, которую тебя чуть ли не на коленях умоляют принять. – Я едва открываю рот, собираясь запротестовать, но бабушка хмурит брови. – И ты будешь жить в общежитии вместе с самыми талантливыми студентами, такими, как и ты сама, будешь ходить на вечеринки и там напиваться, будешь заниматься самым что ни на есть безопасным сексом с Эшером и будешь одних преподавателей ненавидеть, а других – обожать.

И вдруг я уже не просто слушаю бабушкины слова, а их еще и вижу. Может, это потому, что сама я давно уже воображала для себя то же самое (за исключением супербезопасного секса с Эшером). Я практически продумала, в чем буду ходить в универ на пары, какие материалы нужно будет купить для тех или иных занятий и даже как я смогу развить свой талант при соответствующей поддержке.

Но в последние пятнадцать месяцев я все время ждала ночи, когда смогу остаться одна в своей комнате и предаться этим мечтам; однажды я даже закрылась, как будто собиралась заняться чем-то постыдным. А сама в эти минуты просто садилась на кровать и представляла себя на ярко-зеленом газоне кампуса в тени густой кроны развесистого дерева: как я сижу и одной рукой делаю набросок, а другой – снимаю мерки при помощи двух пальцев, большого и указательного, расставленных буквой «L». Кругом меня – студенты, ходят то туда, то сюда. Одни уселись в кружок и читают, тоже на газоне; другие играют в карты, или просто загорают на солнышке, или бросают друг другу мяч.