Книга Сердце вне игры, страница 186 – Нира Страусс

Атланта, сидя в кресле, тяжело вздыхает. Уже некоторое время она бросает странные взгляды на бабушку, которая временно оккупировала штурманское место.

– Ты что, так здесь и не выйдешь? – наконец не выдерживает она.

Бабушка долго молчит, и мы уже думаем, что отвечать она не намерена.

– Нет необходимости, – произносит она наконец. – Мне уже не на что здесь смотреть.

Ни один из нас не возражает, а я борюсь с горячим желанием ее обнять.

В Мобил, штат Алабама, мы приезжаем к вечеру, предвкушая зрелище невероятного заката на Дофин-Айленд. Мы с бабушкой, как маленькие девочки, бегаем по песку за чайками. Как только я замечаю, что она тяжело дышит, я набираю полную грудь воздуха (почти до боли), улыбаюсь и предлагаю выпить по мохито. Не найдя в моих словах ни запрета, ни чрезмерной опеки, она соглашается.

А потом, по дороге в птичий заповедник, у меня неожиданно рвется любимая босоножка, и остаток дня Эшер носит меня на спине. Я обвиваю его шею руками, сияя от счастья, и утыкаюсь подбородком в мощное плечо. А когда легонько целую его в такую соблазнительную мышцу на изгибе шеи, он ворчливо бурчит:

– Не начинай.

И мне ужасно нравится этот его шутливый ответ, когда он притворяется, что возмущен моими прикосновениями.

– А, ну конечно, давай, выстави себя ворчуном. Ты же знаешь, как это меня возбуждает.

– Лювия, не могу же я повсюду разгуливать с поднятым флагом. Это неудобно. К тому же здесь дети.

– Это самая что ни на есть естественная реакция тела. И уж если им предстоит увидеть какой-нибудь флаг, так пусть это будет твой. Он достойный. Мощный. Довольно симметричный.

– Ты забыла о незаконности.

– Он незаконно тверд?

Эшер не может удержаться от хохота.

В последнюю среду нашего путешествия мы пересекаем всю Алабаму, наша цель – Нашвилл. Все, больше никаких остановок на пляже, оставшуюся часть маршрута мы не съедем с 40-й автострады, одной из самых длинных трасс страны.

Сижу верхом на Эшере, когда он пытается припарковаться в кемпинге «Виллидж-Хиллс». Так как он истинный Стоун, он без труда ставит машину, а затем дергает за рычаг ручного тормоза с усилием несколько большим, чем это необходимо.

Его большие руки хватают меня за талию и сдвигают к огромной возвышенности, не заметить которую просто невозможно. Его ширинка приходится как раз между моих ног, и то, что вначале было невинной провокацией, оборачивается против меня. Пора бы мне это учитывать: проворачивать подобные фокусы с Эшером Стоуном для меня противопоказано. Он обалденно хорош, к тому же между нами слишком сильная химия.

– Дальше так продолжаться не может, – говорит он, понижая голос, чтобы только я его слышала. – Ты мне нужна. Если мне придется дрочить при каждом воспоминании о том, что чувствовал внутри тебя, то у меня рука отсохнет.

Окей, на это моя вагина, сходя с ума от счастья, отвечает самыми бурными аплодисментами, согласная ради него на все что угодно.

Касаюсь пальцами его подбородка, любуясь этим лицом, смутно напоминающим того грустного мальчика, которого я встретила десять лет назад. В глазах все те же тени, а рисунок губ – вечно очень серьезный. Но есть и многое другое. Он маниакально рассудителен, это так, но к тому же по-своему забавен: с этим его очень ироничным чувством юмора и шуточками, которых вряд ли ожидаешь от такого человека. Он горячий, с ним чувствуешь себя в безопасности. Рядом с ним знаешь, что все можно исправить, – у него на все случаи жизни есть план.