Книга Сердце вне игры, страница 185 – Нира Страусс

Невооруженным глазом видно, что он позволяет отобрать у себя мяч и не раз явно снижает темп, но таким он нравится мне еще больше. Чувак, который дает себя обыграть и которому не настолько важен шанс распустить павлиний хвост, – птица редкая. Не говоря уже о том, насколько захватывающе наблюдать, как он бегает туда-сюда, как здорово прыгает, как сталкивается с другими парнями, и все это – в одних лишь плавках.

Уже ближе к концу игры несколько игроков пытаются его схватить, а он совершает ряд финтов, которых я бы даже и не заметила, моргни я в этот момент. Он ударяет мяч о землю в зачетной зоне, после чего поворачивает ко мне. Парни, только что громко возмущавшиеся, теперь, похоже, понимают его намерения и переходят к одобрительному свисту и подбадриванию.

Сердце мое пускается в свой собственный спринтерский бег, когда он бросается передо мной на колени и крепко целует. Он потный и тяжело дышит, но мне на это плевать.

– Я еще должен тебе свой первый тачдаун в Пасадине, – шепчет он.

Я только молча киваю, не в силах произнести ни слова, чувствуя, как горит лицо. Улыбка Эшера становится еще шире, он смотрит на меня почти как завороженный.

– Лювия Клируотер, ты что, краснеешь?

Прижимаю руки к щекам.

– Тебе это снится.

Вдруг как будто из ниоткуда появляется трость и тыкает Эшера в ребра, опрокидывая на песок. Надеюсь, что он упал чисто от неожиданности, а не потому, что удар оказался таким уж сильным.

– Вот так это делается, давно было пора! – восклицает Атланта.

– Черт возьми, бабуля!

В Эшвилле, самом густонаселенном городе Северной Каролины, мы посещаем Омни-Гров-Парк-Инн, первоклассный курорт в конце горной цепи Аппалачи. Сам город расположен в прелестной, со всех сторон окруженной горами долине и отличается совершенно особой атмосферой. В нем нет высоких зданий и люди ходят по улицам размеренно и спокойно – великолепное промежуточное звено между маленьким городком, таким как Санта-Хасинта, и мегаполисом типа Нью-Йорка. То самое место, в котором я согласилась бы жить.

Курорт – это нечто: историческое здание из камня под красной черепичной крышей с невероятным полем для гольфа под боком. Здесь все дышит спокойствием и релаксом.

К сожалению, мы тут вовсе не для того, чтобы понежиться в спа-салоне или позабивать в лунки мячи, а исключительно в целях поиска некой Розовой Леди – дамы, которая в двадцатых годах прошлого века упала с пятого этажа и, как говорят, до сих пор бродит по курорту. Сопровождающая нас гидесса настаивает на том, что это дружелюбный призрак, из чего мы с бабушкой делаем вывод, что никто ее не толкал, так что и мстить ей некому. Возможно, она и в самом деле поскользнулась, и теперь бедняжка думает, что все еще на каникулах.

Мы высматриваем некий след розового тумана или очень бледной женщины, но, ясное дело, ничего не находим. А когда гидесса говорит, что Розовая Леди предпочитает номер 545, моя бабушка подмигивает Эшеру.

Он бесстрастно складывает на груди руки.

– У нас нет времени.

В Джорджии бабушка просит Эшера, в чьих руках руль «Литтл-Хазард», проехаться по улицам Саванны. Я чуть не прилипаю носом к стеклу, стараясь разглядеть каждую деталь того города, в котором бабушка встретила свою большую любовь, своего единственного и до сих пор не забытого. Все, что я чувствую, о чем думаю, – все это связано с ней, а не с мамой, и меня это вполне устраивает. И пусть мы проезжаем сейчас через город, где мама была зачата и в честь которого ее назвали, моя связь с ней давно оборвалась. Она все истончалась и истончалась с каждым последующим годом, когда мама не звонила и не вспоминала обо мне. И под солнцем Саванны, лучи которого проникают в кемпер и греют мне щеку, я прихожу к осознанию того, что есть и такие люди. Им до лампочки, как сильно ты любишь, потому что твоей любви все равно никогда не будет достаточно.