Книга Сердце вне игры, страница 177 – Нира Страусс

Ее руки тянутся к моим джинсам и расстегивают молнию – очень медленно, наверное, потому, что мой член настолько плотно там упакован, что может выпрыгнуть, как пружина, как только его освободишь. Затем она легонько дергает вниз трусы и джинсы, и я моментально приподнимаю задницу, чтобы у нее получилось их снять.

– Какой джентльмен, – шепчет она, давясь смехом.

– Всегда к твоим услугам.

– Прошу прощения вот за это, – добавляет она и легонько касается губами шрама на коленке. От этого поцелуя в горле у меня встает ком.

Потом она кладет обе руки на мои обнаженные ноги и начинает меня разглядывать. Вот он, ключевой момент для очень многих парней, но, к своему счастью, я знаю, что мне есть чем гордиться. И по тому, как она тянется рукой и хватает его, сопровождая жест невнятно-одобрительным бормотанием, делаю вывод, что он ей нравится.

И даже больше, чем просто нравится, судя по ее приоткрытым губкам.

Боже, теперь это необходимость: пусть она возьмет его в рот.

Серьезно.

Лювия скользит рукой сверху вниз мягко, но чуть надавливая, причем ровно настолько, сколько надо, и в ответ меня пронзает молния наслаждения, от спины до поясницы. О нет, вот дерьмо. Это признак того, что я уже совсем близок к финалу, а я точно убьюсь, если не смогу продлить это удовольствие.

– Ты мне тут на днях сказал кое-что… – Теперь она ведет руку вверх, и ее большой палец играет с появившейся на конце каплей. До боли стискиваю зубы. – Что-то насчет того, что я не смогу управиться с тяжелой техникой…

Вот зараза. Раскидываю руки по спинке дивана, чтобы пальцы мои не свершили чего-нибудь неподобающего (например, не схватили бы ее за хвост).

– Что-то не припомню. Вообще не помню ничего, что было до этого момента.

– Как удобно!

Горячее дыхание окутывает головку моего члена, и я могу поклясться, что уже видел, как высовывается кончик ее языка, когда она резко откидывается назад и устремляет мне в лицо самый серьезный взгляд. Давлюсь грязным ругательством. Может, я бы ей и поверил, если бы не заметил искорку смеха в глазах.

Да она просто играет со мной.

И мне это безумно нравится.

– Думаю, сейчас самый подходящий момент, чтобы сообщить тебе, что я не глотаю.

– Ты уверена?

– В том, что я не глотаю?

Напрягаю пресс, чтобы сдержать смех, и мой член прыгает в руке Лювии, а она внимательно смотрит на него, подняв бровь.

– Нет, в том, что это самый подходящий момент.

– У тебя что, крыша съехала? Конечно да. Не ждать же мне, когда ты расплющишь диван задницей.

Мои плечи и руки начинают трястись. Вот черт, только эта девушка, одна-единственная, может сделать так, что я умираю и от смеха, и от желания одновременно.

– Надеюсь, что так и будет.

Она чрезвычайно изящно выгибает дугой обе брови, а ее пальчики при этом сдавливают основание члена, и я задыхаюсь.

– Ты что, смеешься надо мной?

– Что, я? Нет, ни в коем случае.

– Да ты погляди на себя: ты же явно сдерживаешь смех. Давай, смейся. Отведи душу.

– Если я это сделаю, он потеряет твердость. Ты этого хочешь?

Ее ресницы порхают.

– О, нет. Мне он нравится таким, какой есть сейчас.

– А что, если ты подаришь ему пару поцелуйчиков? Только чтобы мы удостоверились, что он все такой же.

– А если я тебе его откушу, будет окей? Просто не хочу рисковать.

Уже не смешно. Яйца мои сжимаются, как хорошо вымуштрованные солдаты, внимая каждому слову и движению Лювии, которая окончательно и бесповоротно стала их самым любимым человеком на свете.