Книга Сердце вне игры, страница 174 – Нира Страусс

Сопровождающий нас мужчина рад знакомству с футболистом из УКЛА. Он жмет Эшеру руку, и оба сразу же заводят разговор о его позиции, об успехах прошлого сезона, а также поднимают тему скаутов, и этот тип даже сравнивает Эшера с неким Эммитом Смитом. Нужно проверить, кто такой, а то уши Эшера при упоминании этого имени почему-то вспыхивают багрянцем.

Завершающая часть нашего визита включает посещение пресс-лож и роскошных люксов. Гид, должно быть, уже перевел нас в категорию доверенных лиц на том основании, что Эшер – футболист: он говорит, что дает нам двадцать минут на свободный осмотр и будет ждать внизу, возле раздевалок. После чего уходит.

– Бог ты мой, да это все равно что номер люкс в отеле.

Помещение не слишком просторное, но поистине роскошное. Полы застланы ковровым покрытием сливочного цвета, на стенах – пять телевизоров, чтобы, наверное, никто не пропустил ни единой детали матча. Несколько диванов, стол для фуршета, а в глубине – прозрачная стена с отличным видом на игровое поле. Косые лучи вечернего солнца создают впечатление, что газон раскалился добела, и я все еще задаюсь вопросом, что ты чувствуешь, находясь здесь во время игры. Болельщик ты или нет, но все же, кажется, атмосфера играет роль.

Подхожу к табуретам, выстроенным в ряд возле прозрачной стены, и слышу щелчок закрывающегося дверного замка. Меня охватывает предвкушение. Через несколько секунд сзади ко мне подходит Эшер. Руки его обнимают меня за талию, лицом он зарывается в мою шею. Целует как раз туда, где бьется пульс, и в ту же секунду внизу живота разливается жар.

Мы с ним наедине в частном люксе.

На двадцать минут.

За двадцать минут можно успеть очень многое, если у тебя есть хоть капля воображения.

– Ты что, собираешься всем и везде рассказывать, что я играю в футбол? – шепчет он мне.

– Ну, я просто хотела гарантировать себе контрамарку в ложу для прессы и родственников на твой будущий матч.

Эшер разворачивает меня к себе лицом. В спину мне упирается табурет, и приходится откинуть голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Серьезно, как же мне это нравится! Как же мне нравится, что сегодня на нем нет этой вечной бейсболки, нет тени, скрывающей его взгляд.

– Не знаю, понятно ли я раньше выразился, но я хочу, чтобы ты на следующей неделе пришла посмотреть на мою игру в Пасадине.

– Уф, не знаю, сомневаюсь, что футбол – это мое. – Кладу руку ему на грудь и веду ее выше, к плечу: вряд ли я смогу объяснить, как же мне нравится чувствовать его силу, его тепло. – Ты что, посвятишь мне гол, очко или как там это называется?

На его губах появляется лукавая улыбка.

– Если смогу заработать тачдаун, он будет для тебя, это да.

– А ты часто зарабатываешь эти тачдауны?

– Ну… – Пальцы его потихоньку спускаются вниз, наползая на мои ягодицы и собирая гармошкой ткань юбки. – В этом году я стал MVP^[37]команды.

– Что бы это ни значило, но звучит как нечто очень важное.

– Так оно и есть. Это означает, что игрок продемонстрировал…

Он умолкает, когда я прижимаюсь к нему еще теснее.

– Эш, у нас всего двадцать минут. Ты точно хочешь продолжить разговор о футболе?

– Нет, – выдыхает он.

И целует меня. Его язык ласкает мой, пока он разворачивает меня и направляет назад. А я прекрасно знаю, куда именно он меня ведет, и, как только чувствую, что в коленки что-то уперлось, падаю и увлекаю его за собой. Мы приземляемся на диван, и первым делом он опирается на одну руку, а вторую запускает мне в вырез. Его пальцы ласкают мою грудь, и он стонет.