Книга Сердце вне игры, страница 175 – Нира Страусс

– Так и знал. Я знал, что на тебе ничего нет.

Я усмехаюсь, он снова целует меня, на этот раз более настойчиво. Распускаю спереди у блузки шнуровку, о которой он, разумеется, не догадывался, а потом распахиваю ее, полностью оголяя грудь. Он отстраняется чтобы посмотреть на меня, и тихо чертыхается. Потом оставляет целую дорожку поцелуев от шеи и вниз, а я, слегка разочарованная, пытаюсь направить его голову к наиболее интересующему меня месту. Но тут он хватает мои руки и вытягивает их вверх, мне за голову. Держит их там, пока губы смыкаются вокруг моего соска, и в этот момент, клянусь, внутри меня извергается поток горячей лавы.

Я тяжело дышу и дергаю ногами, ведь по какой-то непонятной причине он стоит на коленях, отдалив от меня бедра.

– Расслабься, – шепчет он мне, улыбаясь.

– Сними по крайней мере футболку, – требую я.

К моему удовольствию, он слушается. Отпускает мои руки ровно на миг, чтобы стянуть футболку и отшвырнуть ее, а потом снова принимается целовать и покусывать мою грудь. Черт, солгу, если скажу, что мне это не нравится, но я тоже хочу участвовать. Хочу…

– Я знаю, что у тебя сейчас в голове, так вот – нет.

– Что-то я не помню, чтобы я тебе делала…

– О да, об этом я уже наслышан, – смеется он надо мной, и его зубы легонько щиплют мой сосок, отчего я едва не теряю сознание. – Ты тут у меня полуголая, лежишь подо мной в «Метлайфе», и это – само по себе фантастика. Так что ты позволишь мне ласкать тебя, пока не кончишь, и пообещаешь не слишком шуметь, чтобы никто не прибежал нас отсюда вышвыривать, хорошо?

Я слегка обалдеваю. Его уверенный взгляд, голые плечи, то, как он нависает надо мной…

– Это несправедливо, – тяжко вздыхаю я. – У меня был план.

– Какой?

– Сделать тебе лучший минет в мировой истории.

Прижавшись ко мне, он издает звук, похожий на смесь смеха и стона.

– Нечестная игра, подруга.

– Кто бы говорил – сам-то руки мне держишь.

Он награждает меня ослепительной улыбкой, а затем его пальцы ныряют под мои трусики, и все мое существо – тело, разум и все остальное – сосредотачивается на одном этом движении. На его большой и горячей руке, которая касается именно там, где мне это больше всего нужно. Всхлипываю, когда он находит клитор и начинает ласкать его, поглаживая, изучая.

– Скажи, как именно тебе нравится, – шепчет он мне на ухо.

– Так, – выдавливаю я из себя. – Именно так.

Парень, который не трогает твой клитор так, будто это нечто враждебное, сам по себе заслуживает медали за проявленное мужество. Но Эшер еще и наращивает темп, прислушиваясь к каждому моему вздоху, к тому, как я задерживаю дыхание, когда он касается той самой точки, от нажатия на которую все мое тело непроизвольно содрогается. Я бы наверняка устыдилась того, как именно это происходит, интенсивности своих ощущений, если бы не моя прирожденная свобода от стыда в этих вопросах, и я уж точно не собираюсь стесняться с ним.

Эшер ловит мои губы, не выпуская моих рук, и мне кажется, что он найдет способ довести меня до оргазма без моего участия. Вообще-то обычно такого не бывает. Обычно люди долго учатся находить общий язык в постели, разве не так?

Губы его прижимаются к моему уху.

– Лучше два пальца или один?

Охтыбожетымой.

– Два, – рыдаю я.

Не обходя вниманием мой клитор при помощи чудотворного большого пальца, он уверенно и без долгих раздумий вставляет в меня еще два.