Книга Сердце вне игры, страница 154 – Нира Страусс

Пальцы, все еще сжимающие мое запястье, подрагивают. Перевожу на них взгляд. Он не прикладывает никакой силы, так что это может быть просто следствием жара, но я не отвожу глаз и вижу, как эта дрожь переходит с его кожи на мою. Или с моей на его?

– Я проклинаю себя за тот день, – произносит он чуть дрожащим голосом. – Проклинаю себя за то, что причинил тебе боль, Лювия. Если это хоть как-то тебя утешит, хотя навряд ли, то могу сказать, что с того дня я чувствую себя куском дерьма. И с тех пор… для меня ничего не изменилось. Абсолютно.

У меня дрожит подбородок, слезы закипают в глазах. Что-то давит на грудь, в области сердца, а в желудке даже уже не просто клубок ниток, а настоящая швейная машинка, производящая без перерыва клубочки всех цветов радуги.

Думаю, теперь я могу дать название всем этим нитям, которые все тянутся, переплетаясь и удлиняясь…

Несбыточная мечта.

«Для меня ничего не изменилось. Абсолютно».

Забираюсь на кровать: ставлю коленку в пространство между его ногами, возвышаюсь над ним. Кажется, я в жизни не видела ничего красивее, чем покрасневший Эшер Стоун (знаю, что этот румянец, по крайней мере отчасти, никак не вызван болезнью) с завязанными глазами… ранимый, произносящий нечто такое, что ему, скорее всего, дается намного труднее, чем я могла бы себе представить.

Он отпускает мое запястье, и рука его опускается мне на ногу – на ощупь, будто он пытается понять, что я делаю.

Выдыхаю тонкую струйку воздуха, она наверняка светится от всего того, что у меня сейчас внутри, после чего наклоняюсь к нему и – целую.

Губы у него очень горячие, и, судя по легкому вздрагиванию, я застаю его врасплох. Наши носы сталкиваются.

Отстраняюсь и осторожно снимаю с его глаз ткань. Брови и ресницы у него влажные, он пару раз моргает, и только после этого взгляд его фокусируется на мне. Хочу нарисовать его глаза. Просто умру, если не нарисую его глаза.

И я улыбаюсь, улыбаюсь как раз в тот момент, когда из глаза у меня выползает слезинка и бежит по щеке.

– Для меня тоже ничего не изменилось, Эш Кетчум.

Он так на меня смотрит… Мне бы никогда и в голову не пришло, что Эшер будет так на меня смотреть, с таким изумлением. С таким радостным изумлением, как будто он пялится на выигрышный лотерейный билет и не знает, что с ним делать, как распорядиться внезапным богатством.

Мне кажется, что он даже дышать перестал.

Пока он вдруг не начинает действовать. Одной рукой мягко обнимает мое лицо – большой палец ложится в уголок рта – и крепко целует. Губы наши сближаются стремительно, неловко, и, прежде чем я успеваю осознать, что Эшер Стоун и вправду меня целует, чувствую, как его рука обвивает мою талию. Взлетаю вверх, голова моя как будто бы обретает невесомость, и вот я уже лежу на спине, а он – надо мной.

Часто дыша, он чуть отстраняется. Опирается на локти, и мы смотрим в глаза друг другу. Кажется, еще никогда в жизни я не чувствовала такого наплыва эмоций. Не стану отрицать, что представляла себе это – именно эту позу, точь-в-точь – бессчетное количество раз. И все же реальность многократно превосходит все мои ожидания и фантазии.

Мои пальцы нежно ложатся ему на затылок, мягко перебирают пряди, зарываются в них, а он, как будто только этого и ждал, снова падает на меня. Его губы ласкают, ищут, просят прощения, и я раскрываюсь ему. Мои руки бродят по его шее и голой груди, не обращая ни малейшего внимания на то, что кожа его влажная от пота. А когда поцелуй становится глубже и в дело вступает его язык, мне кажется, что моя голова взрывается. Из меня вырывается стон. Этот поцелуй отзывается во всем моем теле. Когда же он сжимает руками мои бедра, словно едва сдерживаясь, я пользуюсь случаем и нежно кусаю его нижнюю губу.