Книга Сердце вне игры, страница 125 – Нира Страусс

Воображаю, что все между нами иначе, что я могу подойти к ней сзади, не опасаясь получить по яйцам. Я обвил бы ее руками и поцеловал в родинку, которая чуть выше плеча, на шее. Родинку, заворожившую меня в четырнадцать лет, заставившую мечтать о разных непотребствах.

А потом, как и все последние годы, я заставляю себя выкинуть из головы всю эту чушь, напоминая себе о том, почему этого не может быть. Почему это плохая идея.

И чувствую себя круглым дураком.

То есть…

Ховарда в этом уравнении уже нет.

И я не тот Эшер, которому вот-вот стукнет пятнадцать и который жидко обделался перед перспективой залезть в шкаф, чтобы поцеловать девочку своей мечты.

Допустим, если я долго ждал своего шанса, чтобы сделать этот шаг, почему бы не в этой поездке?

Спазм в мышцах живота повторяется, на этот раз с большей силой. И словно на мои мысли откликнулись не мышцы, а задрожала земля, реакция распространилась по всему телу; по пальцам и рукам, которые внезапно кажутся мне слишком большими и тяжелыми, чтобы их контролировать, и по ногам, которые начинает покалывать, как всякий раз, когда мне хочется от чего-то убежать. В ушах что-то звенит, в голове – пустота, как у космонавта в состоянии невесомости.

Все то же самое, только намного сильнее, я чувствовал в тот давний день рождения Лювии. Тогда мне казалось, что от одного волнения я выблюю пиво с тортом на глазах у всех одноклассников. А когда Тринити, притворив дверь шкафа, встала перед ней и объявила, что каждый, кто дерзнет сорвать первый поцелуй с губ ее подруги, должен будет пройти ее экзамен, ко всему прочему добавилась еще и желчь.

Я отчаянно хотел стать тем парнем. И хотел я этого с таким жаром ровно потому, что им не был. Потому что там, где другие парни, мои друзья и приятели, с головой бросались в отношения, получали свой первый опыт и драматические, типичные для подростков финалы, я всегда делал шаг назад.

Но если кто-то и заслуживал того, чтобы я проявил храбрость, то это была Лювия Клируотер.

Однако я ее не проявил, и с тех пор не проходило и дня, чтобы я в этом не раскаивался.

И что, теперь я буду ждать, когда появится еще какой-нибудь тип, и все повторится с начала?

В худшем случае Лювия просто пошлет меня к черту, но тогда я по крайней мере буду знать ответ. Буду знать, что должен отбросить мечты, потому что с ней мне ничего не светит. И тогда я смогу это пережить.

Хотя… Вспоминаю лихорадочное дыхание Лювии, когда мы играли в «золото и серебро», и выражение ее лица, когда я набросил ей на плечи свою куртку в Линкольн-Баре, и с какой лукавой улыбкой она намыливала мне спину в душе.

И вот я представляю чистую доску тренера Тима и начинаю ее разрисовывать, расставляя все по своим местам. Лювия – по одну сторону, я – по другую. Джастин с жирно перечеркнутым лицом, весь в кнопках, даже на глазах. Кемпер, Дон Колючка, мой Супербоул, карта Соединенных Штатов с нашим маршрутом, обе бабушки и все, что уже пережито. Соединяю линиями одно с другим, мысленно прокручиваю все ходы, с самого начала до самого конца, учитывая детали и риски. И, пока я это делаю, тревога и тяжесть в желудке постепенно растворяются, словно шипучая таблетка в стакане воды.

А когда я заканчиваю, удовлетворившись полученным результатом, то понимаю, что на несколько минут полностью отключился от реальности. Извержение гейзера уже закончилось, и Лювия занята тем, что снимает бабушку и Джойс.