Онлайн книга «Белое дело в России. 1920–1922 гг.»
|
По воспоминаниям участников весенних боев под Читой, «Белое движение пришло в Забайкалье уже выдохшимся, и идея была побеждена. Оставалась масса людей, которые не хотели примириться с коммунизмом. Искусственным образом, при помощи японцев мы смогли продержаться в Забайкалье, перед тем как рассыпаться по всему свету, почти год. Ушли японцы, и наступил конец… Надо сказать, что японцы относились к нам весьма покровительственно, и потому мы инстинктивно тянулись за ними. Они очень неохотно, под давлением требований международной политики, главным образом сильного влияния со стороны САСШ очищали нашу Восточную Окраину»[968]. Однако обстоятельства оказались сильнее, и с 24 мая по 15 июня 1920 г. начались предварительные переговоры между Японией и ДВР. 17 июля 1920 г. японское командование подписало с представителями Дальневосточной Республики т. н. Гонготское соглашение о прекращении военных действий, введении нейтральной полосы между войсками Японии и ДВР (от Владивостока до Хабаровска и Сучана) и о выводе (с 25 июля 1920 г.) японских войск из Читы и Сретенска. В подписанном протоколе по политическим вопросам высказывалось намерение создать демократическое «буферное государство» с единым правительством, которое следовало сформировать на конференции с участием представителей всех областей края. При этом гарантировалось, что «буферное государство не положит коммунизм в основу своей социальной системы». Очевидно, то «законное русское правительство», о котором заявлялось в японских сообщениях в марте – апреле 1920 г., было наконец образовано. Показательно, что генерал Оой заявлял, что «при обсуждении вопросов образования на русской территории Дальнего Востока буферной полосы, он не может не считаться с правительством Семенова». В это же время командование Дальневосточной армии разработало план самостоятельной (без участия японцев) операции по разгрому наступавших на Читу частей Народно-революционной армии и красных партизан. Отнюдь не видя перспектив в создании единого «буферного» государства, командованием Дальневосточной армии было решено за счет существенного сужения фронта нанести сильные удары по флангам наступавших по линиям Забайкальской железной дороги и КВЖД революционных войск и партизан. Операция завершилась успешно, что повлияло на ход переговоров[969]. Так или иначе заключение соглашения Японии с ДВР и готовность признать Республику «де-юре» ставило существование белой государственности в Забайкалье под прямую угрозу. Просьбы Главкома и обращения Краевого Собрания о приостановке эвакуации японских войск были проигнорированы. 11 июля Семенов обратился к наследнику японского Императора с просьбой об отсрочке эвакуации на четыре месяца для того, чтобы «развить военный и политический успех момента». Но в ответном сообщении (3 августа) военного министерства Японии было заявлено, что эвакуация войск и всех японских подданных неизбежна, положение самого Семенова «с каждым днем слабеет», поэтому продолжение военных действий теряет смысл. В сложившейся ситуации Главкому в Забайкалье оставались, по существу, две альтернативы: попытка опоры на собственные силы при сохранении Краевого Собрания и поддержки со стороны антибольшевистской общественности, или начало переговоров с ДВР, признание военного поражения и подготовка к отступлению в Маньчжурию или Монголию. Анализ происходивших в июле – августе 1920 г. событий показывал, что Главком стремился одинаково использовать обе альтернативы. В первом направлении были предприняты меры по реформированию системы управления, приданию законодательных полномочий Краевому Собранию и реорганизации правительства. Главкомом предпринимались также попытки вступить в переговоры с Приморьем и ДВР. Когда в начале июля Приморское правительство заявило о созыве конференции дальневосточных государственных образований во Владивостоке, туда 28 июля прибыла весьма представительная делегация из Читы (в составе С. А. Таскина, А. Г. Василевского, Г. И. Перфильева и бурятского деятеля Джамбалова). Однако эти переговоры остались без результата. |