Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 603 – Василий Цветков

Недвусмысленно отмечалась и готовность поддержки в будущем российского правительства: «С глубокой благодарностью Япония вспоминает блестящую роль, сыгранную Россией в интересах цивилизации во время первой стадии Великой войны. Японский народ уже неоднократно проявлял и будет впредь проявлять всякое дружеское участие к усилиям русских патриотов, стремящихся к единству и восстановлению своей Родины. Военная оккупация русской Сахалинской области есть лишь временная мера и, естественно, будет немедленно отменена, как только станет возможным удовлетворительное разрешение вопроса по соглашению с прочным Российским правительством».

Эти же позиции озвучил командующий экспедиционным отрядом полковник Томань, ссылавшийся не только на «николаевский инцидент», но и на необходимость урегулирования общеполитической обстановки в крае: «Японское правительство оставило войска в Сибири для защиты своих подданных и, вместе с тем, чтобы помочь русскому здравомыслящему народу поддержать порядок и дать возможность спокойно заниматься мирным трудом». Согласно «Декларации об оккупации» японского правительства (от 3 июля 1920 г.), распоряжение командующего экспедиционными войсками в Сахалинской области генерал-лейтенанта С. Козимы (от 25 и 26 августа 1920 г.), на Северном Сахалине «упразднялась администрация русских властей» и «административное деление», существовавшее прежде – тем самым, установленная Портсмутским мирным договором 1905 г. граница по о. Сахалин упразднялась. Поскольку на Сахалине «не признавались никакие русские власти», то с конца августа было сформировано особое Военно-административное управление во главе с К. Цуно. Рыбные промыслы в Сахалинской области объявлялись «находящимися в ведении японского командования», русским судам запрещался выход в море. Российское законодательство отменялось, и вводились нормы уголовной и административной ответственности по законодательству Японии (31 октября 1920 г., например, генералом Козимой была объявлена амнистия «ввиду высокоторжественного дня рождения Его Императорского Величества Императора Японии»).

Спустя год после фактического начала оккупации (21 марта 1921 г.), в специальном «Обращении к населению» повторялись все те же «обоснования» оккупации: «Японские войска будут занимать важные пункты в Сахалинской области до тех пор, пока в России не будет образовано законное правительство и не будет удовлетворительно разрешен вопрос о варварском избиении японцев в Николаевске». И несмотря на то, что весной 1921 г. с разрешения военного командования на Северном Сахалине вводилось «гражданское управление для водворения спокойствия и порядка», становилось очевидным, что бывшая российская территория рассматривается официальным Токио в качестве части суверенной Японии. Только после заключения 20 января 1925 г. Конвенции об основных принципах взаимоотношений между СССР и Японией было принято решение о полном выводе японских войск с Северного Сахалина к 15 мая 1925 г. и восстановлении границы по условиям Портсмутского мира^[967].

Тогда как оккупация Северного Сахалина отвечала намерениям «территориального расширения» Японской Империи, давала ей заметный экономический эффект (эксплуатация рыбных промыслов и камменоугольных копей) и не требовала значительных финансовых и экономических затрат, продолжение военно-политического участия Японии в Забайкалье в 1920 г. не представлялось оправданным. Под давлением внешнеполитических обстоятельств и растущих военных расходов Япония была вынуждена пойти на вывод войск из региона. Однако военные действия с участием японских войск еще продолжались в течение апреля – мая, когда ими совместно с частями Дальневосточной армии были отбиты наступления войск Народно-революционной армии ДВР и красных партизан на Читу во время 1-й (10–13 апреля) и 2-й (25 апреля – 5 мая 1920 г.) Читинских операций. Только благодаря поддержке японцев белые войска в Забайкалье могли действовать достаточно активно.