Онлайн книга «Белое дело в России. 1920–1922 гг.»
|
Но существует и другое мнение в отношении действий Патриарха. В последнее время нередки обвинения Святейшего Патриарха и других архиереев и иереев Русской Православной Церкви в предательстве Государя и Его семьи в 1917 г., в недостаточной защите их в 1918 г. Приводятся аргументы о намеренном «не-осуждении» действий Временного правительства и советской власти в отношении Дома Романовых. Все это якобы свидетельствовало о властных стремлениях Патриарха Тихона, возжелавшего стать едва ли не носителем государственной власти в отсутствие Государя на Престоле. Надуманность подобных тезисов очевидна. Во-первых, как известно, Николай Александрович Романов и все старшие представители Дома Романовых добровольно отреклись от Престола до решений Земского Собора или Национального Собрания. Таким образом, речь могла идти только о защите личных, а не государственных или служебных прав Царской Семьи. Во-вторых, обличение Святейшим Патриархом революционных властей, молитвенное поминание невинно убиенных Страстотерпцев, были весьма смелыми, во многом рискованными актами в условиях фактически начавшегося «красного террора». Действия Святейшего Патриарха – это осуждение акта убийства, возведения классового террора в основание закона, попрания Законов Божиих и элементарных норм права, а отнюдь не призыв к возрождению самодержавной монархии любой ценой. Обличение политики собственно советской власти содержалось в Послании Совету Народных Комиссаров, написанном в первую годовщину прихода большевиков к власти. Последовательное обличение политического курса подводило итог прежним посланиям Святейшего Патриарха. Патриарх открыто объявил приход большевиков к власти «захватом» и ясно противопоставлял само название новой власти – власти т. н. «народных» комиссаров тем подлинно народным чаяниям, надеждам, которые были вероломно нарушены: «Захватывая власть и призывая народ довериться вам, какие обещания дали вы ему и как исполнили эти обещания?» В длинном перечне деяний этих «народных» комиссаров на первом месте – предательский Брестский мир. Снова, как и в мартовском Послании, Святейший Патриарх обличал: «Вы отняли у воинов все, за что они прежде доблестно сражались. Вы научили их, недавно еще храбрых и непобедимых, оставить защиту Родины, бежать с полей сражения. Вы угасили в сердцах воодушевляющее их сознание, что «больше сея любви никто же имать, да кто душу свою положит за други своя» (Ин. 15, 13). Отечество вы подменили бездушным интернационалом… Любовь Христову вы открыто заменили ненавистью и, вместо мира, искусственно разожгли классовую вражду». Другое злодеяние «народной» власти – полное пренебрежение к праву, поощрение «всяческого беззакония». «Никто не чувствует себя в безопасности; все живут под постоянным страхом обыска, грабежа, выселения, ареста, расстрела. Хватают сотнями беззащитных, гноят целыми месяцами в тюрьмах, казнят смертью, часто безо всякого следствия и суда… казнят… «заложников»… казнят епископов, священников, монахов и монахинь, ни в чем невинных, а просто по огульному обвинению в какой-то расплывчатой и неопределенной «контрреволюционности». «Бесчеловечная казнь отягчается для православных лишением последнего предсмертного утешения – напутствия Св. Таинами, а тела убитых не выдаются родственникам для христианского погребения». |