Онлайн книга «Деревенская фифа для подлого кавказца. Соседи по сексу»
|
Давид рассмеялся густым, раскатистым смехом, неспешно натянул влажные брюки, но перед тем как выйти, перехватил меня за талию, запечатлел на моих губах долгий, собственнический поцелуй и подмигнул: — Геодезистов не будет, ладно. Но вот соседа твоего ты теперь метлой не выгонишь, фифа моя сладкая. Привыкай. Казалось бы, конфликт исчерпан? Как бы не так! На следующее утро выяснилось, что забор между нами теперь не устраивает… Иннокентия! Мой боевой петух, видимо, решил, что раз хозяйка перешла к близким контактам с соседом, то и ему пора расширять сферу влияния. Едва рассвело, Иннокентий перелетел через изгородь и устроил на идеально подстриженном английском газоне Давида настоящую вакханалию: раскопал клумбу с дизайнерскими гортензиями, которую рабочие высадили вчера утром, клюнул садового гнома и принялся громко кукарекать прямо под панорамным окном хозяйской спальни. Ровно в семь утра я проснулась от того, что в моё окно на втором этаже полетел мелкий камешек. Накинув халатик и выглянув наружу, я увидела внизу Давида. На нём были только серые спортивные штаны на низкой посадке, открывающие кубики пресса и косые мышцы живота, а под мышкой он держал возмущённо квохчущего Иннокентия! — Доброе утро, соседка! — крикнул Давид, сияя белозубой улыбкой. — Твой пернатый диверсант взят в плен при попытке уничтожения чужого имущества! Выкуп принимается натурой! — Немедленно отпусти птицу, ирод! — ахнула я и через минуту уже выскочила на крыльцо босиком. — Ты чего моего Кешу мучаешь?! — Я его не мучаю, мы с ним по-мужски договорились, — хмыкнул Давид, выпуская петуха на траву, после чего Иннокентий с независимым видом гордо зашагал к курятнику, даже не оглянувшись на свою спасительницу. Предатель пернатый! А вот сам Давид зашагал прямо ко мне на крыльцо. — Куда прёшь без приглашения? — попыталась я преградить ему путь в дверях, но он просто подхватил меня под пышные ягодицы обеими руками, легко, словно пушинку, оторвал от пола и внёс в прихожую, захлопнув дверь ногой. — Пришёл за контрибуцией, — прорычал он, прижимая меня спиной к деревянной стене и зарываясь лицом в изгиб моей шеи. — Твой петух мне пять кустов гортензии вытоптал. Каждый куст — один поцелуй. И за моральный ущерб — завтрак в постель. Причём в твою! — У тебя математика хромает, шантажист! — выдохнула я, чувствуя, как его руки уже хозяйничают под моим шёлковым халатом, развязывая поясок и оглаживая мою обнажённую кожу от талии до самых бёдер. — Гортензии стоят копейки, а тело Василисы Королёвой — бесценно! — Вот поэтому я и готов платить пожизненную ренту, — прошептал он, подхватывая меня на руки и уверенно шагая в сторону моей кухни, где на столе стояла миска со свежими пупырчатыми огурчиками и баночка густой деревенской сметаны. Он усадил меня прямо на край широкого кухонного стола, раздвинул мои колени и встал между ними. Солнечные лучи заливали кухню, играя в моих рыжих локонах и подсвечивая смуглую кожу Давида. Он взял из миски клубнику, которая росла у меня на грядке рядом с огурцами, обмакнул её в густую холодную сметану и провёл ягодой по моим губам, а затем опустил ниже — по ложбинке груди прямо к затвердевшему соску, оставляя на разгорячённой коже прохладную белую дорожку. — Ты что творишь, кулинар-извращенец? — засмеялась я, но смех тут же перешёл в томный стон, когда его горячий язык принялся слизывать сметану с моей груди, не пропуская ни единой капельки. |