Онлайн книга «Деревенская фифа для подлого кавказца. Соседи по сексу»
|
Не слушая моих возмущённых возгласов, он схватил меня за руку и буквально уволок за ряды торговых палаток прямо в просторный деревянный павильон, где хранились тюки с декоративной соломой, бочки с квасом и ящики для осеннего урожая. Захлопнув дверь и заперев её на тяжёлый крючок, Давид прижал меня спиной к деревянной перегородке. — Ревнивый дикарь! Пещерный собственник! — прошипела я, но моё сердце колотилось где-то в горле от того, каким бешеным, необузданным желанием горели его глаза. — Там же люди за стенкой! Награждение через пятнадцать минут! — Через пятнадцать минут ты выйдешь за своей грамотой с самым довольным лицом в этом районе, клянусь! — прорычал он, впиваясь в мои губы жарким, карающим поцелуем. Его руки мгновенно задрали пышную юбку моего горохового сарафана до самой талии. В этот раз на мне были тонкие кружевные трусики, но Давид не стал церемониться — просто сдвинул влажную полоску ткани в сторону и прижал два пальца к моемупульсирующему клитору. — Смотри, какая мокрая, — хрипло прошептал он мне в губы, пока за тонкой дощатой стеной павильона гремела музыка и голос ведущего в микрофон объявлял конкурс частушек. — Тебя заводит, когда я из-за тебя зверею, да, чертовка рыжая? Скажи, чья ты! — Ничья… то есть своя собственная… ах, Давид! — застонала я, когда он расстегнул ширинку своих джинсов, подхватил меня под бёдра, заставляя обхватить его талию ногами, и одним мощным движением вошёл в меня снизу вверх до самого упора. От осознания того, что буквально в трёх метрах за дощатой стенкой гуляет вся деревня, а меня прямо на весу, прижав к стене, берёт этот невыносимый, ревнивый и потрясающий мужчина, острота ощущений взлетела до небес. Чтобы не закричать в голос, я сама впилась зубами в его крепкое плечо сквозь льняную ткань рубашки, а он двигался быстро, глубоко и яростно, вбиваясь в меня с такой силой, что вся деревянная конструкция павильона ходила ходуном. Он придерживал меня одной рукой под ягодицу, а второй упёрся в стену над моей головой, и от каждого его толчка моя спина скользила по доскам вверх. Ткань сарафана задралась совсем, грудь вывалилась из корсажа и подпрыгивала в такт, и Давид наклонил голову, поймал сосок ртом прямо через кружево бюстгальтера и потянул, и я услышала, как сама скулю. — Скажи, что моя, Василиса, — шептал он, целуя мою шею и грудь, выскользнувшую из натянутого корсажа, и ускоряя ритм до предела. — Только моя! — Твоя! Твоя, чёрт бы тебя побрал, Дикарь кавказский! — сдалась я на самом пике, когда меня прошила ослепительная вспышка оргазма, заставившая мои ноги судорожно сжаться вокруг его поясницы. Давид глухо застонал, прижимаясь лбом к моему лбу и содрогаясь всем телом в мощной разрядке. А ровно через пять минут, поправив сарафан, причёску с размазавшуюся помаду, я пунцовыми щеками и абсолютно счастливым блеском в глазах стояла перед главой района, получая диплом первой степени за тыкву Матильду, пока Давид стоял рядом с видом победителя, только что завоевавшего полмира. Глава 6. Банный день, берёзовый веник и пари с раздеванием После триумфа на ярмарке между нами установилось странное, взрывоопасное двоевластие. Днём мы продолжали пикироваться через забор из-за каждой мелочи — то его строители слишком громко включали перфоратор, мешая моим курам нестись, то я специально включала на полную громкость ретро-хиты девяностых, когда он проводил видеоконференции со своими московскими партнёрами на террасе. Но стоило опуститься сумеркам, как калитка между участками тихонько скрипела, и наши территориальные споры переходили в горизонтальную (а иногда и вертикальную) плоскость. |