Книга Ледяной отец подруги, страница 73 – Корделия Грин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Ледяной отец подруги»

📃 Cтраница 73

Не думать о котировках акций. Я отбирала у него телефон — выхватывала из рук, прятала под подушку, убегала с ним в другую комнату, — и он гнался за мной по квартире, и я визжала, и он смеялся, и в конце концов ловил меня, и прижимал к стене, и говорил: «Ты — маленькая воровка», — и я отвечала: «А ты — маленький трудоголик», — и он целовал меня, и телефон оставался под подушкой до утра, и котировки ждали, и мир ждал, и всё могло подождать, потому что мы были важнее.

Ходить босиком. Он привык к туфлям — дорогим, итальянским, сшитым на заказ, — и к носкам, и к тому, что ноги должны быть защищены, спрятаны, прикрыты, как и всё остальное в его жизни. А я ходила босиком — по мрамору, по дереву, по ковру, по тёплому полу балкона, — и однажды ночью, когда мы стояли на кухне и пили воду из одной бутылки, я сказала: «Сними носки», — и он посмотрел на меня так, будто я попросила его снять костюм на совещании совета директоров, — но снял. И встал босиком на холодный мрамор, и поморщился, и сказал: «Холодно», — и я взяла его за руку и повела по квартире, и он шёл за мной, босой, в пижамных штанах, с растрёпанными волосами, и выглядел не как Вольский из «Форбс», а как человек, как мужчина, как мой, — и я думала: вот он. Вот настоящий. Вот тот, которого не видит никто, кроме меня. И я буду хранить его. Всегда.

Есть мороженое прямо из пластикового ведерка посреди ночи. Это стало нашим ритуалом — в два, в три часа ночи, когда город спал и белые сумерки за окном превращали спальню в аквариум, залитый голубым светом, мы вставали, шли на кухню, открывали морозилку, доставали ведёрко пломбира (он покупал его ящиками, потому что я сказала, что люблю, и на следующий день морозилка была забита), и садились на пол, спина к спине, и ели одной ложкой, и я облизывала пальцы, и он смотрел на меня, и в его глазах было столько нежности, столько голода, столько любви, что я забывала о мороженом, и о ночи, и о том, что мне завтра на лекции, и о том, что через три дня вернётся Эрика, и о том, что всё это — тайна, и что тайна — это бомба, которая тикает, и что рано или поздно она взорвётся.

— Ты спасла меня дважды, Ярослава, — сказал он однажды ночью.

Мы лежали на простынях — смятых, влажных от жары и страсти, от пота и слёз, от всего того, что мы вложили в эту ночь, — и потолок над нами был тёмным, и за окном мерцала река, и город молчал, и в этом молчании его голос прозвучал так громко, так ясно, так настояще, что я вздрогнула.

— Как? — Удивилась я, водя пальцем по линии его челюсти — по той самой, жёсткой, упрямой, его, — и чувствуя под кожей пульс, тёплый, живой, мой.

Он помолчал. Посмотрел в потолок. Сглотнул. И когда заговорил, его голос был тихим, хриплым, обнажённым, как рана, которую он наконец-то решил показать.

— Первый раз — когда заставила Серёгу развернуть джип. Ты даже не знаешь, как это было, Яся. Ты сидела в углу, прижав колени к груди, и в твоих глазах был такой ужас, такой чистый, такой настоящий, что у меня внутри что-то щёлкнуло — как выключатель, как замок, как кость, которая срастается после перелома. И я понял: я — один из них. Я — такой же, как Серёга, как все эти пьяные придурки, которые тащат восемнадцатилетнюю девчонку в машину и думают, что имеют на это право, потому что у них деньги, и власть, и безнаказанность. И если я сейчас не остановлю это — я монстр. Не человек. Монстр. И я сказал «разворачивайся», и это было не про тебя, Яся, — это было про меня. Про то, чтобы остаться человеком. Про то, чтобы не потерять последнюю каплю того, что делало меня мной. Ты напомнила мне, что я человек, а не животное с кучей денег. Ты спасла меня от меня самого.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь