Книга Ледяной отец подруги, страница 4 – Корделия Грин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Ледяной отец подруги»

📃 Cтраница 4

Я звонила маме каждый вечер. Садилась на подоконник в коридоре, прижимала телефон к уху и слушала её голос — тёплый, родной, пахнущий домом.

— Как учёба, Ясенька?

— Хорошо, мам. Всё хорошо.

— А кушаешь? Не худеешь?

— Кушаю, мам. В столовой борщ сегодня был, как у тебя.

Это была ложь. Борщ в столовой был жидкий и пах капустой, а не маминым укропом. Но я не могла сказать ей правду. Не могла сказать, что иногда вечером я сижу на кровати и считаю рубли до следующей стипендии. Что у меня нет ни одного друга. Что моя соседка смотрит сквозь меня, как сквозь стекло.

— Ты у меня сильная, — повторяла мама. — Ты огонь, Яся. Помнишь?

— Помню, мам.

Я вешала трубку и глотала слёзы, чтобы не заплакать вслух. Потому что огонь не плачет. Огонь горит.

Но иногда мне казалось, что я не огонь, а свечка на ветру — маленькая, дрожащая, готовая погаснуть от первого порыва.

Спасением были книги. Я пропадала в университетской библиотеке до закрытия, зарывшись в стопки журналов и учебников по журналистике. Мне нравилось писать — короткие заметки, эссе, зарисовки о людях в метро. Я описывала лица, жесты, обрывки разговоров, и в этих описаниях город становился чуть менее чужим, чуть более понятным.

Однажды преподаватель по творческому письму, пожилой мужчина с бородкой и глазами, в которых жила вечная ирония, вернул мне работу с пометкой: «У вас есть голос. Не потеряйте его».

Я перечитала эту надпись десять раз и впервые за два месяца почувствовала, что, может быть, не зря приехала.

Глава 5. Трещина во льду

Ярослава

Ноябрь принёс первые заморозки и первую трещину в ледяной стене Эрики.

Это случилось случайно, как всё важное в моей жизни. Я вернулась со смены в «Неоне» в три часа ночи, замёрзшая, с ноющими ногами и запахом чужих сигарет в волосах. Открыла дверь комнаты и увидела Эрику на кровати. Она сидела, обхватив колени руками, и плакала.

Не тихо, не эстетично, как, наверное, плачут богатые девушки в кино, с всхлипами, с красным лицом, с размазанной тушью по щекам, в мятой футболке и без всякого следа ледяной королевы.

Я замерла в дверях. Она подняла на меня глаза — и в них было столько боли, что у меня перехватило дыхание.

— Уйди, — хрипло сказала она.

Я должна была уйти. Это был правильный поступок — закрыть дверь, дать ей пространство, не лезть в чужую жизнь. Но вместо этого я поставила сумку на пол, подошла к её кровати и села рядом.

— Не хочу, — сказала я.

— Что?

— Не хочу уходить. Ты плачешь. Я не могу просто уйти.

Она посмотрела на меня так, будто я сказала что-то на иностранном языке. Потом её лицо скривилось, и она зарыдала ещё сильнее.

Я обняла её. Неловко, неуклюже, как обнимают чужого человека, которого не знаешь, но чувствуешь его боль. Она пахла дорогими духами и слезами. Её плечи дрожали под моими руками, и я гладила её по спине, приговаривая что-то бессмысленное: «Тише, тише, всё будет хорошо, я здесь».

Через полчаса она успокоилась. Вытерла лицо рукавом, шмыгнула носом и посмотрела на меня с выражением, в котором смешивались стыд, удивление и что-то похожее на благодарность.

— У меня день рождения, — сказала она тихо. — Сегодня. Девятнадцать.

— И что? — Не поняла я.

— И никто не поздравил. Ни отец, ни мать. Мать в Милане, отец… отец на работе. Или с какой-нибудь женщиной. Я не знаю. Мне девятнадцать, и я одна в этой долбаной общаге, и никто даже не вспомнил.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь