Книга Ледяной отец подруги, страница 14 – Корделия Грин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Ледяной отец подруги»

📃 Cтраница 14

Это был Он.

Тот самый, с бархатным голосом. Тот, который назвал меня «птичкой». Тот, чьё дыхание я чувствовала на своём затылке.

Но теперь, в полумраке салона, освещённого только тусклой подсветкой приборной панели и далёкими отблесками уличных фонарей, я увидела его лицо — и замерла.

Ему было около сорока пяти. Может, чуть больше, может, чуть меньше — в этом лице было что-то вневременное, что-то высеченное из камня, не поддающееся обычным меркам возраста. Высокий, широкий лоб, перечёркнутый двумя глубокими морщинами. Тёмные волосы, густые, с благородной сединой на висках, зачёсанные назад. Тяжёлый, волевой подбородок, нос с горбинкой, придававший профилю хищную, орлиную резкость. Губы — тонкие, сжатые, с опущенными уголками, как у человека, который давно разучился улыбаться.

И глаза.

Боже, его глаза.

Тёмные. Глубокие, как колодцы, в которых нет дна, в которых можно утонуть и не всплыть. В них не было похоти — той липкой, животной похоти, которую я видела в глазах Шрама из «Неона» и которую узнала бы из тысячи. Не было пьяного веселья, не было развязной наглости его спутников. В них было что-то другое — усталость, вековая, костная усталость человека, который видел слишком много и давно перестал удивляться. Скука — та особенная скука богатых людей, для которых всё доступно и поэтому ничего не ценно. И какая-то странная, почти болезненная острота — как у раненого зверя, который прячет свою боль за клыками.

Он посмотрел на меня. Я — на него.

Секунда. Две. Три.

Время остановилось. Мир сузился до его глаз, до моего колотящегося сердца, до тишины в салоне, которая была громче любого крика. Я чувствовала его взгляд на себе — тяжёлый, пристальный, проникающий, как рентген, — и в этом взгляде не было оценки, не было желания, не было того, чего я боялась больше всего. Было удивление. Тихое, искреннее, почти детское удивление человека, который нашёл что-то неожиданное в мусорном баке.

— Сколько тебе лет? — Спросил он тихо.

Его голос в замкнутом пространстве салона звучал иначе, чем на улице — глубже, тише, без той бархатной игривости, которая пугала меня минуту назад. Сейчас в нём была только усталость и что-то похожее на осторожность.

— Восемнадцать, — прошептала я, и голос сорвался, раскололся на осколки, как тонкое стекло. — Мне восемнадцать. Пожалуйста…

Что-то мелькнуло в его глазах. Тень? Сомнение? Укол совести? Я не успела разобрать — его лицо закрылось, как ставни, и он отвернулся, постучав костяшками пальцев по перегородке, отделяющей заднее сиденье от водительского. Стук был коротким, резким, властным — стук человека, который привык, что его слушают с первого раза.

— Поехали, — бросил он.

Джип тронулся. Плавно, мощно, с тем утробным рычанием двигателя, от которого вибрирует всё тело. Город поплыл за окном — размытые огни, тёмные силуэты зданий, мелькающие фонари, — и всё это расплывалось в слезах, которых я больше не могла сдержать. Они текли по щекам, капали на куртку, на колени, на пакет из аптеки, который я до сих пор сжимала в руке, не осознавая этого.

Пакет из аптеки. Валерьянка. Пустырник. Эрика.

Эрика!

Она там, одна, в комнате четыреста двенадцать, она кричит во сне, она сжимает кулаки, ей нужно лекарство, а я… я здесь, в чёрном джипе, в лапах четырёх незнакомых мужчин, и я не знаю, куда мы едем, и я не знаю, что будет дальше, и я не знаю, увижу ли я когда-нибудь рассвет.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь