Онлайн книга «Графиня Справедливая»
|
Ломанулись все, и жена, и дворня, и дети… и про барина чуточку подзабыли. А кому он нужен-то? Детей спасать – понятно. А здорового мужика, который сам кого хочешь спасет? Тем более любит барин чуть не до утра за стишками своими засиживаться, он же поэт! А Митчелл, который заранее проник в дом через окно, просто подождал его у лестницы. И утащил, придушив удавкой. Не до смерти, нет. Это еще было впереди. * * * Очнулся Николай Струйский от холода. Да-да, ему просто было так холодно, как никогда в жизни. Объяснимо – оказаться зимой, на морозе, в домашней одежде! Даже без халата! И домашние туфли где-то потерялись, а босыми ногами на снегу неуютно. И дерево, к которому его привязали, какое-то жесткое, неудобное… Он – привязан?! Да что тут происходит?! Струйский и рад бы спросить, да вот беда – кляпа враги тоже не пожалели, рот барину заткнули его же носками. Но внимание он привлек: — М-м-м-м-му-у-у-у-у-ум-м-м-м-м! М-м-м-м-м-м-м-м-м-му-у-у-у-у-у-у-у-у! А что поделать? Почему-то с кляпом вежливый разговор не получается. — Очнулся. – Голос за его спиной был полон ненависти. Струйский даже удивился. Его? Ненавидят? А за что?! — Отлично, – женский голос был низким и теплым. И удивительно не вязался с происходящим. Таким голосом надо бы арии петь или хотя бы колыбельные детям. – Николай Еремеевич, доброй ночи. Нет, мы с вами не знакомы. Женщина вышла из-за его плеча и встала точно напротив. Струйский впился в нее глазами. Не первой молодости, безусловно, но красивая. Темные волосы, заплетенные в длинную косу, челка, падающая на глаза, чуточку длинноватый нос, яркие губы. Лицо женщины незаурядной и не привыкшей к повиновению. И одета она странно. А вот осанка, походка… Это не крестьянка. Но кто?! Кто это вообще такая?! Что тут происходит?! — Полагаю, вам интересно, зачем вы здесь? Очень интересно. — Рот мы вам освобождать не будем, Николай Еремеевич. Мой человек побеседовал с вашим батюшкой, так что ваше мнение мне не требуется. Имелся в виду не покойный Еремей Струйский, а просто – поп в ближайшем приходе. Николай Еремеевич же не зверь какой! Тела замученных им крепостных он честь честью отдавал для отпевания и похорон! — Вы решили ради своих бездарных стишков замучить человека, который мне… нужен. БЕЗДАРНЫХ СТИШКОВ?! АХ ТЫ!!! Возмущенное мычание было такой силы, что сосна, к которой был привязан непризнанный поэт, сбросила с веток изрядную толику снега. Да как ты вообще смеешь?! Ты… Варя, а это была именно она, усмехнулась. — За последние несколько лет вы убили больше сотни людей. Я считаю убийства доказанными и за ваши злодеяния приговариваю вас к смерти. — МУ-У-У-У-У-УМ – М-М – М-М – М-М?! Его? К смерти? Да за что?! За каких-то крепостных?! Что за бред тут творится!!! — Прошу вас, уважаемые обвинители. Из-за спины Струйского вышли четверо мужчин. Тимофей, Франсуа, Митчелл, Дмитрий, которого и собирался запытать Николай Еремеевич. Не на себе ж Митчелл тащил упитанного барина. Митя помог с большой радостью! — Играться не будем. Сторону обвинения я выслушала, вас, Николай Еремеевич, лучше всего обвиняет содержимое вашего подвала, вы объявляетесь виновным и приговариваетесь к смертной казни. Тем же способом, которым вы убивали своих жертв. Струйский взвыл еще громче. |