Онлайн книга «Графиня Справедливая»
|
И как кровиночку на смерть отпустить? А не отпустишь, или сбежит, или руки на себя наложит, вся черная сидит девка. Управляющий приходил, так и то… не стал ругаться, приказал Марии дочь в чувство приводить. Понятно же… все ж люди! Только вот Струйский не в курсе, идолище адово! Мария металась, уж не знает, куда и откуда… а тут и Варвару Бог принес! Она и решилась. Если плохо все будет, так Марии, да и Авдотье с ней, все одно погибать. А если повезет? Крепостная жизнь научит, быстро будешь в барах разбираться! Поймешь, кто хороший, кто плохой! Варя скрежетнула зубами. — Так… ребят мы с собой заберем. Ты с нами поедешь? Мария вздохнула: — Да мне уж что… куда уж я отсюда? — Вопрос неправильный. Ты бы хотела с дочерью поехать, жить с ней, внуков нянчить? – уточнила Варя. Мария кивнула. Хотела бы. Да только вот мечта эта – неосуществимая. Кто ж ей даст-то? Варя потерла лицо руками. — Иди-ка ты, Мария, сейчас домой. И дочери скажи, чтобы горевала погромче. Поняла? Мы сейчас с мужчинами поговорим да и решим, как вас лучше забрать. Управляющий вас добром отпустит? Мария качнула головой: — Нет. Я кружево сама плету и дочь научила, только я-то уж слепнуть начала, а она из первых кружевниц… не отпустят нас добром-то. — И не надо, – отмахнулась Варя. – Придумаем чего. Но пока – горюйте. Мария закивала. Барыня была странной, но не злой. И говорила рассудительно. И… а вдруг она поможет? Терять-то уже и нечего! * * * Когда женщина скрылась в темноте, Варя поглядела на Митчелла: — Не зря мы сюда ехали. — Не зря. Ты что делать-то хочешь? Варя со злостью пнула комок грязи. — Что хочу… правду сказать? — Давай, леди. — Запалила б я эту Рузаевку с восьми концов! А Струйского гвоздями к двери приколотила! С-собака! Людей он убивает для вдохновения, поэт поганый! Ладно… можно на могиле ему стихи прочитать! Чтобы горело жарче! Гори-гори ясно, чтобы не погасло! Митчелл ухмыльнулся. — Так кто ж мешает-то, леди? Варя вытаращилась на него: — Погоди. А дети? Жена? Дворня? Их ты тоже приговорить предлагаешь? Даже если кто и знал, так ведь люди-то подневольные, не они, так их? Митчелл оскалился: — А ежели по уму сделать, леди… не откажешься? Варя посмотрела ему прямо в глаза: — Не откажусь. Что придумал? Ну? Митчелл ухмыльнулся – и зашептал на ухо леди свой план. Варя подумала немного, минуты три, да и одобрила. * * * Когда в усадьбе, среди ночи, раздаются дикие крики: «КАРАУЛ!!! ПОЖАР!!! ГОРИМ!!!», на улицу вылетают все. Барин ты, холоп, да хоть бы и петух в курятнике! Сгореть не хочется никому. Николай Еремеевич не стал исключением. И вылетел, и побежал вперед: имение-то родное! Тушить надо! А кому? Это ж холопы тупые! Они ж ради барского добра пальцем о палец не ударят, ежели их кнутом не подгонять! Струйский точно знает! Умеет и практикует! Так он и выбежал на лестницу, и собирался вниз сбежать, когда что-то прошуршало рядом, сдавило горло, заставило задохнуться… На ступеньки он не обрушился. Митчелл придержал, вежливо, он же и в темный уголок оттащил. Да, план был его. А вот поджигал не он, Тимофей с Григорием постарались, выбрали сарай, который стоял более-менее на отшибе, да и подпалили его. Хорошо полыхнул, ярко, весело… Орали уже все втроем, и Варя тоже. Даже в двадцать первом веке слово «пожар» остается спусковым крючком для немедленного бегства. И люди мчатся на улицу, не оглядываясь ни на что. А уж здесь-то! |