Онлайн книга «Где дом и дым глубин и алый»
|
— Она же сказала, там была очередь, – заступилась за Лену Марина. – А у вас и так два ведра набрано. И бутылки ещё. — Мало ли что у меня набрано! – взвизгнула тётка. – Это давно набрано, пить нельзя. Только ноги мыть и в туалете смывать. Не говори, если не понимаешь. — Ладно. Но ведь она принесла. Задержалась с непривычки, вы уж простите. — Мне её непривычка до одного места. Пусть запомнит на будущее, что люди вообще-то ждут, надо шустрее ногами перебирать. — На какое будущее? Воду скоро дадут. — Да? С чего ты взяла? Догонят и ещё дадут. Вот так. — Ну как же, городские службы наверняка уже работают. Хотя бы к вечеру сделают. — Да-а-а, вам в ваших столицах легко живётся, – ядовито заметила тётка. – К вечеру! Ну конечно! Ну конечно она была права, а Марина ошибалась. В магазин пришлось ходить весь день – экономить воду они не умели. Сначала в ближайший – когда Лена одна бегала, когда брала с собой Диника, потом в соседний квартал, потом ещё дальше с Мариной. Бутылки с водой заканчивались и на прилавках, а там, где пока продавались, – неуклонно дорожали. Вечером Марина крутанула барашек кухонного крана, послушала невнятное гудение воздуха в трубах и потеряла остатки надежды. — Наверное, завтра, – сказала она. Тётя Руза только ухмыльнулась. — Нет? – сникла Марина. — Погоди, ещё без света останемся. Закат багровый был, ветер поднимается. Пообрывает провода к чёртовой матери, вот тогда запоём. — И вы так спокойно об этом говорите? Надо звонить, требовать. Надо что-то делать! Это же беспредел! — Надо посуду мыть, – сказала Руза. – Иди, из синей кастрюли тёплую воду бери и сюда лей. Да потише ты! Куда плескаешь? А Лена с Диником потихоньку ускользнули во двор. Посидеть на лестнице, посмотреть на звёзды. Чем ещё заняться? Куда себя деть? Диник прыгал через ступеньку, вниз, вверх, с разбегу, по их лестнице, по другой, скакал на одной ноге, на двух, подражая лягушке, бегал, отдыхал, снова прыгал, напевая себе под нос маршевое бах-трах-тах. Лена сидела на приступке крыльца и наблюдала. На галерее напротив негромко переговаривались и приглушённо посмеивались несколько мужчин. Иногда дробно постукивало, будто падали и катились по столу игральные кости. Вспыхивали алые точки сигарет. Откуда-то сверху звучала едва слышная музыка, подпевал ей высокий женский голос, бормотали дикторы новостей, пахло едой. Кухонные окна сияли мягким электрическим светом, мерцал бело-голубым фонарь у ворот. Дикий виноград обвил его столб, свесил тонкие лозы с колпака над лампочкой, и теперь, в густых сумерках, словно трёхметровая горбунья с длинными волосами и светящимся лицом охраняла двор. Безопасный уютный двор, сокрытый от всего мира. Всё это настоящее, истинное. А вот фигуры людей, идущих в свои квартиры с улицы, заезжающие во двор машины – будто полупрозрачные, фантомные. Этакий верхний слой, наносная сиюминутная реальность. Только недвижимый угловатый дед на стуле – исключение, часть основы, как дерево, фонарь и сам дом. И кот. Лена не заметила, как он оказался рядом. Сел чуть поодаль и замер. — Тебе тоже скучно? – спросила она тихонько. Кот лениво потоптал ступеньку передними лапами и улёгся, высоко держа голову и насторожив острые уши. Сфинкс в миниатюре. «На минималках», – усмехнулась Лена. – Знаешь, где выход на чердак? – снова спросила она. |