Книга Элегии родины, страница 101 – Айяд Ахтар

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Элегии родины»

📃 Cтраница 101

— Тебе приснилось? – переспросила она.

— Ага. Город бомбили, и люди на улицах гудели, как насекомые. Как муравьи мечутся, когда развалят муравейник. И что мне больше всего запомнилось, так это животное чувство страха.

Я пустился в путь. Пошел по Бродвею, через Верхний Вест-Сайд, через середину города – люди выливались на улицы, останавливались поговорить, люди, явно друг друга не знавшие, теснились кучками, квартал за кварталом. На Таймс-Сквер пейзаж стал жутким. Движение застопорилось. Тысячи людей стояли и таращились вверх, на развешанные повсюду огромные экраны, как будто там крутили сцену из кино.

В магазинах электроники на Бродвее стены из телевизоров показывали то же самое снова и снова – пламя, дым, второй самолет влетает в башню, падающие тела, проваливающиеся колонны стали и пыли, ошеломленные выжившие, покрытые белой жуткой пылью.

На Двадцать Третьей стоял блокпост. Полисмену, охранявшему проход, я объяснил, что ищу своего родственника из университета, и он меня пропустил. На Четырнадцатой полисмен мне ответил, что они не пропускают людей ниже Хьюстона, и никого ниже Канала. Без исключений. Там запах был куда сильнее, будто горят сахар и дрова, а горький дым прилипал к зубам как песок. В небе над домами возвышалась гора дыма. Он шевелился и казался почти живым. Злобным. Помню, я вдруг понял, почему гавайцы считают вулканы богами. Меня пробирал кашель, дышать было все труднее. В общем, не было особого смысла идти дальше.

Мне надо было вернуться. Надо было идти домой или к кому-нибудь, как в конце концов поступили многие мои друзья. Но я не хотел. У меня было чувство, будто мне нужно быть ближе к тому, что происходит. И я пошел на запад по Тринадцатой посмотреть, не лучше ли видно с той стороны. На Седьмой Авеню люди шли от центра, некоторые были покрыты белой пылью. И все тревожились, что будут еще нападения, и я слышал разговоры, что у пирса стоят лодки, увозящие людей с острова. Другая женщина сказала, что видела по телевизору, как палестинцы радуются на улицах. И уставилась на меня. «Как в такое можно поверить? – кипела она. – Вот как можно в такое поверить?»

Когда-то на перекрестке Двенадцатой улицы и Седьмой авеню стояла больница, названная в честь Святого Винсента. Хочешь верь, хочешь не верь, но мой отец там работал в первые месяцы, когда сюда приехал. Я увидел перед ней очередь, уходящую далеко за угол, и спросил у какой-то старой женщины, за чем это. «Кровь сдавать», – сказала она.

Кто-то другой спросил, какая у меня группа. Я ответил, что первая отрицательная, и несколько человек сразу сказали, что мне следует встать в очередь. Мне и раньше говорили, что моя кровь годится для переливания, и если я дальше к центру пройти не могу, то хоть что-то могу сделать – сдать кровь.

Передо мной стоял человек, ну, не знаю, лет пятидесяти, что ли, в синей рубашке, с толстыми губами, на щеках бакенбарды. Он уставился на меня, не отводя глаз. Наконец я его спросил, все ли в порядке. «Так ответ, по-моему, ясный, блин, не?». «Ну, я только поинтересовался, отчего вы на меня смотрите». «А вы откуда?» – спросил он, даже не пытаясь скрыть агрессию. «Северный Манхэттен?» – предложил я ответ. Я понимал, о чем он спрашивает. Я уже слышал разошедшийся слух, что за этой жутью стоят мусульмане. Я ощутил это и от женщины на Четырнадцатой улице, и теперь – в том, как некоторые на меня смотрели. Человек с бакенбардами вновь меня спросил, откуда я, и я опять ответил, что приехал с севера Манхэттена. «Ты мусульман? – спросил он. И того, что он увидел в моем лице, когда я заколебался, ему хватило. – Мусульман же?». «Это проблема, сэр?». «Этот гребаный арабский Эйнштейн спрашивает, нет ли тут проблемы! – сказал он, обращаясь уже к публике. Кто-то ему сказал оставить меня в покое. – Не знаю, что ты тут делаешь, но нам твоя вонючая арабская кровь не нужна». Я невольно засмеялся, и он разозлился еще сильнее. «Тебе смешно? Тебе смешно, ебучий ты араб?». «Будьте добры заткнуться, сэр!» – вдруг заорал я, и сам услышал, как это жалко прозвучало, отчего стало только хуже. «А ты мне не указывай, террорист ебучий! – И он добавил фразу, которой я не понимаю до сих пор: – Надо было вас всех перебить, когда возможность была».

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь