Онлайн книга «Пока, до завтра!»
|
А вот она если что и делала, то всегда сознательно – и после никогда не говорила, что теперь ей стыдно. Кто-то перекрутил фитиль лампы, и на всем лежал теперь тонкий слой копоти. Он думал, сейчас она расплачется и примется снимать занавески в гостиной. А она засмеялась. Он попросил ее съездить с ним навестить родителей, а она отказалась. — Но если ты не приедешь, они подумают, что мы в ссоре. — А так оно и есть. — У них и без того хватает тревог в жизни. Не хочу усугублять. — Ничего ты не усугубишь, – сказала она. – Они уже знают. Все всё знают. Людям больше и подумать не о чем. Во дворе были дела, поэтому он махнул рукой и потянулся за курткой. Носки у него все продырявились. Клубники созрела полная грядка, но Ферн было недосуг ее собрать. Бобы она продержала на лозе так долго, что те перезрели и стали непригодными в пищу. У него больше не было жены – была только пленница. Рождественский кактус в парадном окне перестали поливать – он погиб и окончил свои дни в мусорной куче. Когда наступало время для тарелки объедков, собака приходила, проглатывала все одним махом и убиралась к себе в конуру. Кошки повсюду ходили за Ферн, как прежде мурлыча и выставив вверх прямые хвосты. Они сами не были ни преданными, ни послушными и не считали, что этого следует требовать от женщин. Вдова знала, что, если долго говорить что-нибудь Фреду Уилсону, он в конце концов вынужден будет опустить газету, за которой прятался, и послушать ее. Хочет он этого или не хочет. Он узнал о привычках ее покойного мужа и о том, какая тяжелая была у них жизнь – одних болезней сколько, да еще и ферму потеряли, потому что не смогли вовремя выплатить ссуду, младший сын, ее любимчик, умер из-за разрыва аппендикса, а старший редко приезжает, потому что его жена этого не любит и закатывает скандалы, ну а дочка живет слишком далеко и пишет совсем редко, да и то для того только, чтобы рассказать, что дела у них не очень. В обмен за всю эту информацию, которая была ему совершенно ни к чему, Фред Уилсон чувствовал себя обязанным тоже что-нибудь рассказать, поэтому рассказал ей о продолжительной болезни своей жены. — Бедняжка, – отозвалась вдова с сочувствием. — Но теперь-то ей уж лучше. Отмучилась. Когда Фред рассказал, как благодарен племяннику, что тот взял его к себе после ее смерти, вдова заметила: — Разве ж не лучше вам было бы в собственном доме? — Я слишком сильно любил жену, чтобы заново жениться, – твердо сказал он. Он не был мастер читать чужие мысли, но что замышляет эта, понял без труда. А у вдовы были в запасе и другие варианты. Однажды на дорожке перед домом Смитов она встретила полковника Даулинга, и он ей поклонился. После этого вдова долго не могла прийти в себя. В своих фантазиях она вела бурную светскую жизнь, и это скрашивало ее одиночество. Когда полковник Даулинг говорил ей: «Миссис Б., не желаете ли прокатиться со мной на автомобиле?» – она в зависимости от настроения отвечала: «Нет, благодарю вас» или «Ну, раз вы настаиваете». В доме у тети Дженни в ящике комода, захламленного всевозможными женскими пустяками, хранится овальный снимок ее самой в возрасте двадцати трех лет. Остальные свои фотографии она уничтожила. Она никогда не была красавицей, но все же не была и настолько невзрачной, как ей представлялось. В то время, когда был сделан этот снимок, она была без ума влюблена в Тома Эванса, но по какой-то причине любовь, даже самую пылкую и душераздирающую, ни за что не поймать в объектив фотокамеры. Можно даже подумать, будто такой любви не существует вовсе. |