Онлайн книга «Барбара»
|
Г-на Поуля это так огорошило, что он надолго потерял дар речи. Он понимал это не так, вовсе нет, скорее, наоборот. — Ты мне всю руку не подаешь, – ответил он, – потому что этого ты не в состоянии сделать. Тут настал черед Барбары изумляться; она слегка покраснела и быстро сказала: — Я даю тебе все, что у меня для тебя есть. Выглядела она слегка подавленно. Г-н Поуль ходил по комнате взад-вперед. Затем он выпалил: — Барбара! Ты же знаешь: у меня есть моя работа. — Да, но можно, я тебе немножко помогу? Она подбежала к нему, обвила его шею руками и очень настойчиво попросила: — Можно, я тебе буду помогать? Г-н Поуль вспомнил ту записку от Барбары и как ужасно она была написана. Это письмецо было беспомощно, как молитва, это было самое трогательное, что он знал о Барбаре, – и он хранил ту записку как частицу ее собственной души. Барбара взглянула на него с чисто детским нетерпением. Ее взгляд был забавным. — Я вполне умею писать под диктовку… Пастор почувствовал своего рода опьянение. «Сокровище душевное» магистра Кр. Скривера лежало на столе, столь живо подслащенное. Барбара захлопала в ладоши. Она предложила вместе написать проповедь – немедленно. Но г-н Поуль не захотел. Ему сперва нужно было все обдумать. А вот завтра они могут начать работу. Барбара сказала, что назавтра придет с самого утра. Она так сердечно радовалась и на прощание поцеловала его много-много раз. — Я думаю, у нас вместе все замечательно получится! Ведь, знаешь что, – доверительно прибавила она, – я хочу быть с тобой во всех твоих делах, разве тебе непонятно? Г-н Поуль долго бродил, не ведая, что делает и говорит. Он обнаружил, что дошел до середины псалма: Аллилуйя, Господь велик. «Аминь!» – откликнулось Небо. А на следующий день Барбара пришла писать. Она принесла с собой столько перьев, что пастор рассмеялся. Он спросил: неужели теперь гуси в Колвалуе ходят совсем нагишом, потому что Барбара собралась писать проповедь? Но она объяснила, что вечно портит перья, потому что торопится, когда пишет. Она в нетерпении уселась за стол, положила перед собой лист бумаги наклонно, голову тоже наклонила, и как только г-н Поуль начал диктовать, принялась рьяно строчить, высунув кончик языка. Ее волосы ниспадали на лоб, лицо все больше и больше румянилось, а перо царапало и плевалось чернилами. Г-н Поуль и представить себе не мог, что эта прелестная женщина станет его послушным и усердным орудием. Его счастье надулось, как пузырь, и стало столь же легким и пустым. Все чувства покинули его, сейчас он думал о других вещах – и тут его осенило. Навыки Барбары в грамоте – Боже правый! – были отнюдь не выдающимися. Но, сидя здесь, она явно приносила пользу. Да, ведь даже простоватые гуси – орудия духовности и учености, ведь их перьями пишут. На секунду его обуял приступ самоуверенности. Потом он впал в уныние. Никогда раньше он не чувствовал самоуверенности по отношению к Барбаре, лишь поклонялся ей. Он ощутил глубокую тоску и встал у окна. На запотевшем стекле он протер дырочку, чтоб смотреть на улицу. Там все было зелено и изобильно, туман струился по траве. Барбара поставила точку, остановила перо и подняла глаза: — А дальше? Она убрала волосы со лба, раскрасневшаяся и развеселившаяся от усердия. |