Книга Марсель Пруст. Смесь, страница 33 – Ролан Барт

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Марсель Пруст. Смесь»

📃 Cтраница 33

Ж. М.: Или яблонь в цвету…

Р. Б.: Не знаю, пахнут ли те яблони; там произошел перенос запаха в зрительный образ. Так вот, Комбре – это детство, а значит, совершенно особенный тип памяти. Детская память отлична от взрослой, это доказывают исследования психологов; ранние воспоминания намного отчетливей поздних, это психологический закон функционирования памяти и амнезии; итак, есть очень острая память детства, и в «Поисках» она функционирует превосходно. Таким образом, получается, что Комбре – место, связанное с тем, что Пруст называет непроизвольной памятью, которую в романе вызывает к жизни кусочек мадленки, когда тетя Леони макает его в чай, а Париж, в противоположность галлюцинаторной мощи воспоминания, станет местом работы, делания, созидания, воплощения, стиля, – местом, как ни странно, в определенном смысле куда более инертным в смысле грез, чем Комбре. И еще с Комбре связана очень важная деталь: это место семьи его отца (мы к этому еще вернемся), и, следовательно, именно здесь находятся те корни, которыми Пруст связан с Францией своих предков, с древней Францией, здесь причины того, что он был настоящим, исконным, вот именно коренным французом, и даже того, что в социальном плане он был мелким буржуа, – ведь его семья не сразу стала буржуазной, и в буржуа выбился только отец Пруста, то есть по социальной лестнице они поднялись очень недавно. Так что Комбре – место одновременно французское и мелкобуржуазное, и во всём романе оно противопоставлено Парижу – светскому, аристократическому, Парижу крупной буржуазии, но и Парижу еврейскому, будем называть вещи своими именами…

Ж. М.: А семья его матери…

Р. Б.: Семья его матери, да, опять две стороны – отца и матери.

Ж. М.: Когда Марсель Пруст начал писать «Поиски», ни отца, ни матери уже не было в живых. Можно себе представить, что, начиная «Поиски» именно с Комбре, он хотел бы вернуться туда, чтобы кое-что уточнить. Но не вернулся – еще и потому, что хотел сохранить память детства…

Р. Б.: Это так, и меня даже немного удручает паломничество, которое мы затеяли, но зато оно послужит для меня залогом подлинности: дело в том, что Комбре, то есть Илье, который нам предстоит увидеть, оказывается куда меньше и даже, прямо скажем, жальче, тусклее, чем его удивительное преображение, которое мы находим в «Поисках», – то, я бы сказал, неслыханное могущество литературы, литературной энергии, благодаря которому заурядный крошечный французский городишко превратился в одно из великих легендарных литературных мест, принадлежащее сегодня всемирной литературе, поскольку Пруст известен абсолютно повсюду. Итак, на самом деле, чтобы написать нечто мощное, нужно не вернуться на место, а вспомнить его, в том-то и состоит парадокс, который я провозглашаю: лучше увидеть когда-то раньше, чем разглядывать сейчас.

Ж. М.: Наверное, интересно проделать такое сравнение; и вот, поскольку мы уже здесь, мы попытаемся увидеть некоторые места, связанные с Прустом.

Р. Б.: Тем более что Илье-Комбре обладает особой прелестью старинных французских деревушек и маленьких городков: он застроен беспорядочно, а это самое прекрасное, что есть в старинной архитектуре Франции; ведь всё, что собиралось под сенью церкви, было отчасти беспорядочно, никакой четкой планировки, и в этом масса очарования…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь