Онлайн книга «Марсель Пруст. Смесь»
|
Это просто восхитительно, ведь письмо, по сути, очень суровое, ясное и прямое, и всё же в конце его мы видим доброту, великодушие и изысканность Пруста, которые позволяют ему смягчить концовку письма, по сути осуждающего. (Легкий шум.) Ж. М.: Мы оказались почти у проспекта Клебера, на этой маленькой улочке Гамелена, очень узкой и темной. Р. Б.: Да, очень печальной. Ж.М.: Мы стоим у дома 44 по улице Гамелена. Это дом, в котором Пруст умер, но у нас не возникает ощущения, что тут продолжилось восхождение по общественной лестнице, особенно по сравнению с домом 45 по улице Курсель… Р. Б.: Скажем, после бульвара Оссмана, куда мы не заглядывали, поскольку интересующего нас дома больше не существует и на его месте стоит банк, Пруст на несколько месяцев переехал на улицу Лоран-Пиша, возле проспекта Фоша, неподалеку от Булонского леса, в небольшой дом, где жила актриса Режан со своим сыном и невесткой, затем, уж не знаю почему, но спустя четыре месяца Прусту начали подыскивать другое жилье, и он перебрался сюда, хотя мне кажется, что здесь ему не слишком нравилось; он поселился тут в октябре 1919 года, а умер три года спустя, в ноябре 1922 года. И всё-таки это было социальное восхождение: адрес был самый изысканный, улица считалась изысканной, здесь жили маркизы, графини, барон, а еще прославленная леди Стендиш, любовница английского короля, знаменитая стилем своих туалетов, – кстати, о ней Пруст писал в своем романе; и всё же это одна из самых печальных улиц, какую можно себе представить, и я это повторяю, потому что, если не ошибаюсь, Пруст и сам об этом говорил. Ж. М.: Как он прожил эти последние годы? Р. Б.: По-моему, он уже очень редко выходил из дома. На смену добровольному заточению на бульваре Оссмана, где он написал бо́льшую часть своего романа, пришло другое заточение – тоже, разумеется, добровольное, ради завершения романа, но оно было и вынужденным, потому что болезнь усугубилась, астма прогрессировала, физические силы по многим причинам истощались, и я думаю, что в эти годы он выходил уже крайне редко, может, раз в месяц, чтобы сходить на выставку или, возможно, заглянуть в «Ритц». Ж. М.: К сожалению, тут, в доме 44 по улице Гамелена, нет музея Пруста, хотя на уровне второго этажа есть мемориальная доска. Теперь здесь отель, и квартиры, надо думать, разделены на отдельные номера. Если не возражаете, давайте зайдем и узнаем, удалось ли определить комнату Пруста, в которой он умер… Р. Б.: Как знать… Ж. М.: Доска на улице Гамелена, дом 44, всё же установлена. Р. Б.: Да, прямо над вывеской нынешнего отеля, и на ней читаем: «Марсель Пруст поселился здесь в октябре 1919 года. Здесь он умер 18 ноября 1922 года». Ж. М.: А еще под номером дома сохранилась синяя табличка, на которой указано, что все этажи дома были газифицированы. Р. Б.: Да, верно, как в старые времена… Ж. М.: Давайте пересечем улицу и зайдем в отель спросить, известна ли комната, в которой умер Марсель Пруст. (Легкий шум.) Ж. М.: Добрый день, месье, мы пытаемся установить, в каких местах жил Марсель Пруст. Скажите, известно ли вам, в какой комнате он умер? Хозяин отеля: Нет, мы сделали перепланировку, чтобы сдавать номера. Тут ничего не осталось… Ж. М.: Но нельзя ли определить хотя бы место, где находилась спальня Марселя Пруста? Где была его квартира? |