Онлайн книга «Марсель Пруст. Смесь»
|
Перед тем как мы отсюда уйдем, хотелось бы заметить, что оба дома – и этот, и дом на бульваре Мальзерба – крайне неприветливы, мне они кажутся враждебными, унылыми, угрюмыми, страшно угрюмыми; они громоздки, безлики и даже уродливы; и это поистине чудо, что, многие годы прожив в таком городском окружении, Пруст создал великолепное произведение, невероятно чувственное, великолепие и чувственность в которое он привнес, пожалуй, из мест за пределами Парижа, какими он их воображал или приноравливал к роману, будь то Комбре или Бальбек, или же из частей Парижа, в которых он никогда не жил и о которых почти не упоминал. Поэтические места в романе, в которых возникает Париж – а появляется в романе Париж нечасто, да и то скорее поэтически, в эпизодах за его пределами, вспомним загородную поездку с Сен-Лу, когда рассказчик видит цветущие груши, или густой туман над Парижем в тот день, когда он идет в ресторан к Ларю, или ночной Париж в 1914 военном году, – для Пруста это и есть Париж. Но тот город, где Пруст жил, остался для него поэтически бесплодным. (Звуки уличного движения.) Ж. М.: Нам сказали, что особняк Мадлен Лемер еще существует на улице Монсо, дом 35; но мы разочарованы: перед нами совсем новое здание… Р. Б.: Да, оно невысокое и не раздражает чрезмерной новизной, но это, конечно, совсем не особняк XIX века. Дом Мадлен Лемер был, как говорят, крошечным, а салон ее был очень модным, и в дни приемов, с апреля по июнь, тут было полно народу, экипажи так и теснились вокруг, и хозяйка даже выхлопотала в муниципалитете разрешение, чтобы ее дом немного выступал на тротуар, это была привилегия, а окрестные улицы были прямо-таки запружены подъезжавшими экипажами. Вокруг дома был разбит маленький сад с кустами сирени[40], и он источал, должно быть, дивный аромат. Мадлен Лемер была художницей, рисовала цветы… Ж. М.: Она была из художников, с которыми Пруст водил знакомство. Р. Б.: Да, она рисовала цветы, особенно розы, а потому – по крайней мере, в этом ее пристрастии – могла послужить прототипом госпожи де Вильпаризи; кстати, она же проиллюстрировала первое издание книги «Утехи и дни». Салон Мадлен Лемер был поистине блистательным, она принимала и художников, и высшую аристократию. Ж. М.: Полагаю, именно у нее Пруст впервые встретил обитателей Сен-Жерменского предместья… Р. Б.: Да, возможно, у нее. Кстати, к ней обращались, как и к госпоже де Вердюрен, – она, несомненно, послужила прототипом и для госпожи де Вердюрен, – «Хозяйка». И еще мне кажется важным, что светские люди могли встретить в этом салоне истинных людей искусства, не только живописцев, но и музыкантов, здесь проходили музыкальные вечера, а в романе Пруста салонные концерты играют очень важную роль, и потому одним из источников знаменитого приема у госпожи де Сент-Эверт в «Поисках» вполне могли быть музыкальные вечера у Мадлен Лемер. Ж. М.: У Мадлен Лемер был и загородный дом, усадьба Кёр-Волан в Лувесьенне, и каждую неделю хозяйка вывозила туда гостей… Р. Б.: Да, и возможно, тут есть некий прообраз местного поезда в Бальбеке, ведь мы всегда воображаем, что местный поезд в Бальбеке, маленький чудесный поезд, ползет по нормандскому побережью, но ведь существовала узкоколейка, тянувшаяся от вокзала Сен-Лазар до Лувесьенна, а кроме того, местный поезд ходил в сторону Эвиана, а Пруст с матерью бывали в Эвиане, между Тононом и Эвианом, так что маленький поезд, как всегда у Пруста, – сплав нескольких образов. |