Книга Замри. Роман с театром, страница 65 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 65

Но была репетиция, которую не забыть. Акимов показывал эскизы костюмов. Грустно было при мысли, что они уйдут в портняжную, в парикмахерский цех. Это были не просто характеры, даже не образы, а детально прорисованные портреты актёров в ролях. Артисты млели, им было, кажется, невдомёк, что на сцене подобное совершенство формы вряд ли достижимо. Но ведь этого не признавал и сам Акимов – иначе не ушёл бы от живописи в театр. Единственный вывод: саркастичный Акимов был наивен. Наивен, как истинный художник. Он мечтал поставить на сцене стул, от которого зал зарыдал бы.

Между прочим, стильный петербуржец оказался по рождению харьковчанином. К сожалению, не помню, как именно он сострил, когда я задал вопрос, знает ли он Курбаса. Акимов числил Курбаса выше Мейерхольда.

И ещё одно «между прочим». Он сказал мне, что свой путь театрального художника начал в харьковском ДК «Металлист», где я к тому времени поставил свой первый спектакль. Не из-за курьёзного совпадения, а скорее потому, что обожал его слушать, я едва не очутился в Театре Комедии.

Но мне и тут повезло. Иначе могло случиться так, что я бы не встретил Марию Осиповну Кнебель.

От ясности к тайне

Акимов не был создателем направления или школы. Он был нескрываемо враждебен академизму, с которым связан процесс обучения. Кнебель, сегодня это не подлежит сомнению, создала школу – школу педагогики. Она основывалась на разработке метода действенного анализа пьесы, которому многие режиссёры обязаны стартовой грамотностью. Николая Павловича разрывало на части стремление действовать во всех сферах и направлениях. У него было столько интересов, что он вряд ли мог полностью сосредоточиться на учениках. Для Марии Осиповны это стало главным делом, которому она посвятила себя.

Акимов заполнял собой весь театр. От сцены до кассы – всё акимовское, как бы выписано его изысканным почерком. И теперь ещё, когда вижу акимовский шрифт на афише Театра Комедии, где заглавное «К» расползлось на всё полотно, кажется, что Николай Павлович лукаво ухмыляется: мол, отказаться вы не сможете, а присоединиться никому не удастся – слишком моё.

Мария Осиповна звала присоединиться. Она была прирождённый педагог. И своё назначение видела в выявлении собственного стиля у каждого ученика. Продолжая пользоваться удобным сравнением двух ярких и столь разных личностей, я бы сказал, что для Кнебель высшей радостью было видеть, как у её единоверцев формируется собственный почерк, какие буквы рождает их перо.

Но вот самое существенное, что различало их. Акимов был воинствующий антиимпрессионист. Полутонам, размытым краскам, неясным чувствам он предпочитал жёсткую определённость. Нежному утру и смутному закату – полуденный зной и пряность ночи. Его сценические картины – фасады домов, интерьеры, городские пейзажи – казались увеличенными макетами. Их будто не коснулось дыхание людей, колебание воздуха. Мир был подвластен ему.

Искусство психологического театра, которое исповедовала Кнебель, всегда находится в состоянии удивления. Оно как бы ощущает тщетность намерения постичь этот мир до конца. Блаженство возникает от самой возможности сделать ещё шаг на пути к тайнам. В этом его дух, можно сказать – религия.

Мария Осиповна

До чего причудлив бывает узор истории. Отец Марии Осиповны из Галиции, где родился Лесь Курбас. И университет один и тот же – Венский. Выходец из местечковой еврейской семьи Иосиф Кнебель стал пропагандистом русского искусства. Вольным дням великого украинского режиссёра пришёл конец в Москве, куда он после закрытия «Березиля» отправился ставить с Михоэлсом «Короля Лира». Прошлое прихотливо, богато совпадениями – мир тесен, будоражит воображение.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь