Книга Замри. Роман с театром, страница 64 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 64

Туркменская актриса рассказала: в ночь ашхабадского землетрясения в течение сорока семи секунд погибли её дети, сёстры, племянники, а она, находясь с ними в одном доме, осталась целёхонька. Когда всё зашаталось, она стала под дверной косяк. Может быть, спасительным «косяком» для Акимова оказалось то, что его работы были жизнерадостны и пленяли радужным многоцветьем. Не исключено, что новым буржуа втайне импонировали непритязательные переводные пьесы, которые он иногда ставил. Или привлекала «сказочность» иных его творений. Или то, что был не только режиссёром, но и художником, следовательно, умел делать руками красивые вещи. А возможно, всё решило то, что Николай Павлович не играл с чёртом. И не искал дружбы с ним. В отличие от других коллег не претендовал на роль идеологического помощника, не прибегал к демагогии в дипломатических целях, не лез в передовые, был вне, а гражданскому пафосу предпочитал гражданскую иронию.

Он был отменно воспитан (царскосельская гимназия), образован, горд и самолюбив – ученик Добужинского и Кустодиева, друг Шварца и Лозинского.

И вот я на его репетиции. Впрочем, о репетиции потом. Честно говоря, всегда с нетерпением ждал, когда она кончится. Тогда Николай Павлович вежливо и церемонно предлагал поехать на очередное его выступление, а я, скрывая восторг, вежливо соглашался. Акимовские выступления – отдельный театр. Ему мало было найти художественное решение. Он испытывал потребность публично объяснить его, связать воедино результат и анализ. Это были своего рода лекции о декоративном искусстве. Значительно то, что если Власюк к вещи причащал, то Акимов открывал логику её преображения во времени.

Так же, как его декорация помогала узнавать мир то откуда-то сверху, то снизу, мерить сцену не только вдоль и поперёк, но и вкривь и вкось, – так и в его теоретических выкладках проблемы представали в немыслимых ракурсах.

Фантазия Акимова была математически выверенная. Однажды я спросил его о нашумевшем «Гамлете» у вахтанговцев. Он привёл в кабинет, ключом открыл нижний ящик стола, достал какую-то папку: «Здесь весь Гамлет». В продолговатые кармашки были вставлены разной величины цветные листочки бумаги. Продолжительность сцен, чередование эпизодов, перестановки, кульминации актов, музыкальные номера. Передо мной была кардиограмма спектакля.

Инженерная расчётливость акимовских построений иногда придавала его работам холодность, но здорово вписывала их в Невский проспект.

В то время он работал над комедией Д.Угрюмова «Чемодан с наклейками». Мало кто помнит её (и справедливо), но, боюсь, если бы я вновь попал на первую репетицию и услышал Акимова, то опять бы поверил, что присутствую при историческом событии. Тему его речи можно было определить так: «Мировая комедиография и “Чемодан с наклейками”».

А потом начались странные репетиции. Минута в минуту появлялся элегантный, как всегда, модно одетый Николай Павлович с папочкой в руках. Он, как-то хитро прищурясь, здоровался, отпускал несколько колких замечаний по адресу виднеющегося в окно академического театра Пушкина и не виднеющегося академического театра Горького, садился на трон (бутафорский, из какого-то спектакля) и предлагал начать. Выгородка была готова, актёры знали текст. Они проходили сцену, и режиссёр провозглашал: «Вторая картина». Николай Павлович смотрел на своих красивых актёров с нескрываемым удовольствием, посмеивался их выходкам и с ехидной улыбкой время от времени что-то записывал на коробке папирос. Как мне казалось, что-то, не имеющее никакого отношения к пьесе. Потом проходили третью картину, и пора уже было ехать на выступление. актёры напоследок выражали свой восторг от репетиции, рассказывали о том, сколько нового они открыли сегодня для себя, и мы уезжали.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь