Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Видеть их рядом – радость. Их объединяло то, что я рискнул бы обозначить как почтение к культуре. Никогда не забуду, как просиял А. Н., встретив у нас на «Принце Гомбургском» Евгения Борисовича Пастернака: «Как вы похожи на отца!» Так он сиял и когда встречал Марию Осиповну. Кого она ему напоминала? Наверняка мхатовцев, кого же ещё? И спорил же он с ней! Яростно и самозабвенно. Сохранилась фотография, на которой они сидят в окружении моих студентов, – покойная и уютная. А вечер был далеко не мирный. Затеян он был, так сказать, в воспитательных целях. Мэтр-режиссёр и мэтр-драматург передают опыт, наставляют, напутствуют… Так и шло, но вот добрались до этюдного метода, и мои старики раскипятились, напрочь забыв о студентах. А. Н. метод этюдный не принимал, а когда он что-то не принимал, то не слишком считался с соображениями благоприличия. Заявил, что этюды вызывают неуважение к слову и ведут к анархии формы. Всё это он без смущения изложил апостолу этюдного метода, а для убедительности показывал, как артисты в этюдах пересказывают шекспировские стихи своими словами. М. О. в долгу не оставалась. Жизнь научила её защищаться. Ненавязчиво, с вниманием к оппоненту, она разъясняла, что он превратно толкует методику. Находила бреши в его позиции, а примеры для аргументации брала не из Шекспира – из Арбузова. М. О. была последовательна в своих привязанностях. Обаяние же А. Н. в переменчивости. Он часто ошарашивал новыми декларациями. То прославлял режиссёров, то бранил. То утверждал движение как суть жизни на подмостках, то говорил, что надоело мельтешение. Вдруг провозглашал возврат мелодрамы. Стал использовать хор в современной драме. Требовал, чтобы драматургам дали право руководить театрами. То ратовал за профессионализм, то умилялся студийности… Помню, как он доказывал мне страшную вину Эфроса перед театром. Тот, видите ли, изгнал из него Мизансцену – царицу театра. А спустя время вспоминал свои пьесы в эфросовской режиссуре, восхищаясь новаторскими мизансценами. И я бы нисколько не удивился, если бы услышал от А. Н. хвалу этюдному методу. Тот диспут между Кнебель и Арбузовым превратился в урок интереснее задуманного. Урок полноты мироощущения, дарованной тем, кто отдал себя театру. А потом они сфотографировались, счастливые, седовласые. P. S. Был ещё скрытый мотив, который, похоже, определял арбузовское восхищение Марией Осиповной. Ликовал, когда на юбилее, принимая протянутый бокал, она удивилась просьбе символически пригубить: «Почему символически?» Тогда ей исполнилось восемьдесят пять. Это вселяло надежду. Арбузову нравилась её элегантная старость, которую и старостью-то не назовешь. Красивый закат. Будто медленно-медленно спускается за море солнце, зачарованная публика ловит его последний луч, а потом любуется отсветом на верхушках сосен. Это одна из любимых Арбузовым картин. В Юрмале он её не пропускал. Приглашал гостей полюбоваться закатом, как на званый ужин или в театр. И очень радовался, если закат не обманывал надежд. Я в Юрмале. По-прежнему живу в 99-м номере. Неужели странный и удивительный Шейко не сообщил, что я собираюсь в Дубулты? Однако найдите меня, но – имейте в виду – 15-го футболы по телевизору, а 16-го я на немецкой эстраде присутствую в Дзинтари. 17-го Малер, а 18-го полуфинал. Жду Вас. А. Арбузов. |