Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Можно отмахнуться – чего не бывает, но Женя, с его впечатлительностью, увидел здесь нечто большее. Кто-то скажет – дуновение судьбы, а кто-то – линия. Занятия «Грёзой» Ростана приобрели для Евгения, для нас всех смысл куда более значительный, чем репетиции очередного спектакля. У него не было зацикленности на дворянстве Вацлава Яновича, но мысль о соответствии старинному роду была ему не чужда. Разве можно забыть, что мытарства отца начались с его исключения из комсомола «по причине социального происхождения»? Впервые старший Дворжецкий угодил в сталинские лагеря за участие в кружке «Группа освобождения Личности». На пять лет. В другой – за то, что раньше мало сидел. «Особое совещание» добавило пять лет. Оттрубив срок, он не имел права работать в столицах, а справку о полной реабилитации получил в год смерти. Автобиографическую книжку Вацлав Янович озаглавил не так, как в песне, – этапы большого пути, а по-своему: «Пути больших этапов». «1980 год. Сын мой Евгений – в Щукинском училище на третьем курсе. А на втором курсе училась Ниночка, прелестная, умная девушка. Она жила у бабушки у метро “Аэропорт”, а Женя у своей – на ”Колхозной”. Ниночка пригласила Женю познакомиться с бабушкой и… дедушкой. Дедушка (лет под 90), приветливый, милый, занимал жениха, пока бабушка с невестой готовили чай». Вацлав Янович описывает, как Женя в семейном фотоальбоме увидел папу в лагере, начальником которого оказался дедушка будущей жены. Прошло пятьдесят лет, з/к Дворжецкий стал родственником своего «надзирателя». Дедушка Владимир Андреевич недавно умер, а сын его «подопечного» живёт теперь в его квартире со своей очаровательной Ниночкой и чудесной дочуркой Анютой. Воистину, тесен мир! Мама Жени – режиссёр Рива Левите – под стать Вацлаву по крутости. «Жене политического ссыльного» пришлось хлебнуть сполна, но по ней не скажешь. Подтянутая, неизменно в приподнятом настроении и при макияже. Редкая любовь к жизни (унаследованная Женей) помогла Риве всё вынести. Мы виделись на уроках Кнебель, на театральных сходках. Она преподавала в Горьковском театральном училище. Когда стукнуло девяносто шесть лет, позвонила, чтобы поделиться: какие у неё студенты. Рива пережила смерть Вацлава, с которым прожила сорок два года. А в 1978-м погиб Владислав (её пасынок), в 1999-м – Женя. Оба в возрасте тридцати девяти лет. В обоих случаях – грузовик. Бывшие в момент катастрофы с ними в машине друзья остались невредимы. После этого поверишь в козни дьявола. Евгений спешил жить. Торопился выплеснуть всё, что в нём бродило. Польско-еврейско-русское, лагерно-советское, провинциальное и столичное. Он верил в себя. Так казалось. В него определённо верили. Артист! Дворжику, как его любовно звали в театре, не завидовали. Признавали за ним право на исключительность. Сознание принадлежности к легендарной династии охраняло его от пошлости. Евгений Вацлавович нёс этот груз с гордостью, бережно и ответственно. Не подчёркивал театральную шляхетность. Шутки, актёрский сленг, закулисные байки, анекдоты, розыгрыши и – достоинство, суверенность. Готовность прийти на помощь. И приходил, подставлял плечо, выручал. Многих выручал. Репетировал Женя охотно и упрямо. Не вышло? «Можно ещё раз? Сейчас выйдет». И вновь: «Давайте ещё раз!» |