Книга Замри. Роман с театром, страница 23 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 23

Но живые нуждаются в воздухе. Они ходили по улицам, гуляли вдоль залива, приходили в театр. И трудно было поверить, что невысокого роста человек, представляющийся Костей Сокольским, тот самый певец, чей голос, как и Петра Лещенко, звучал с моих харьковских рентгеновских плёнок. А товарищ Строк из Даугавпилса – тот самый господин, который писал музыку к лещенковским песням.

В Кировском (Верманском) парке собирались «бывшие». У них ещё не износились вконец брюки в полоску. Латыши, рижские русские, евреи облюбовали тихие уголки в тенистом парке, в самом центре города. Они церемонно раскланивались друг с другом, часами беседовали на излюбленных скамейках. Им было что вспомнить и с чем сравнить. История, от ганзейских времён и до наших дней, казалось, выбрала Ригу для проведения самых рискованных экспериментов.

Когда я входил в театр, поджарый администратор вытягивался в струнку и щёлкал каблуками. Так он приветствовал молодого режиссёра. Военный атташе Латвии в Эстонии, он добровольно перешёл в Красную армию, когда она явилась на берега Балтики. Позднее его, конечно же, посадили. Атташе оттрубил срок и… незамедлительно (военная косточка!) отправился в Москву, в Министерство обороны. Там удивились – по их бумагам он продолжал служить и вскоре мог выйти на пенсию. Вместо пенсии ему дали дельный совет: не мелькать, а возвращаться домой.

Другой администратор, кругленький и краснощёкий, тоже радостно приветствовал меня. И он отсидел. За участие в операциях эсэсовского карательного батальона. Когда у Тони падал на пол пепел с сигареты, он наклонялся, сдувал его и говорил: «Извини, фронтовая привычка». Боец невидимого фронта. Он с особым удовольствием произносил моё имя и неустанно подчёркивал свою расположенность к педагогу театра по фамилии Цеплиович («Гришенька» – только так и никак иначе обращался он к Цеплиовичу).

Заведующая труппой Марите (Мария Петровна) Миезите военные годы провела в Иванове, где формировалась Латышская дивизия. Артист Чеслав Михневич в начале тридцатых был партнёром Михаила Чехова по сцене и карточной игре. Немцы предложили ему работу в театре и участие в их фильмах. Чесик (так ласково его звали) отказался и пошёл в рабочие сцены. Он многим рисковал. Однако, несмотря на это, артист Жук, партиец с медалями, подозрительно косился на Михневича. Самые разные люди очутились в театре, как в лодке после кораблекрушения. Вперёдсмотрящим был Гудзук. В конце войны его призвали в советскую армию, на фронте он потерял руку. Главной заботой Гудзука было, по-моему, чтобы кто-нибудь не наклонил лодку резко на свой борт и всех не захлестнула стихия. Он вёл её уверенно, но осмотрительно.

«Спокойнее, спокойнее, спокойнее…» – повторял мой директор, стоило возникнуть малейшему конфликту. Как латышский крестьянин убирает камни со своего поля, аккуратно складывая их на обочине дороги, так и Станислав Янович старался устранить всё, что может привести к столкновению. Со стороны его спокойствие смахивало на равнодушие, но только со стороны. В схватках со страстями, которыми полнится театральный мир, Гудзук уповал на разум, взывал к нему.

Страсть – буйная, капризная, разрушительная, созидательная, пламенная, неудержимая, нечеловеческая, мучительная, всепоглощающая – неоднократно была воспета поэтами. Вознесённая над скукой буден, она становилась мерилом силы и цельности личности. Но именно настороженность к непредсказуемым последствиям страстей, вечных аккумуляторов человеческой энергии, похоже, определяла поведение Гудзука. Да нет, не настороженность – он остерегался их, как хуторянин молнии. Только бы в дом не угодила… Слишком хорошо известно, что страсть часто переходит в ослепление и люди, движимые ею, сеют вокруг разрушение, желая или не желая того. Навязывают себя и свои страсти. Ослепление одних ведёт за собой ослепление других, и этот чёртов круг всё расширяется, вовлекая новые и новые жертвы. Это тогда понимали многие рижане. Слишком горек был опыт небольшого народа, вдоволь хлебнувшего лиха от кипения мировых страстей. Народа, по природе своей склонного к кропотливой дневной работе, а после праведного дня – к посиделкам.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь