Книга Замри. Роман с театром, страница 173 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 173

Отчего никто не остановил Паулса, если он выражал только своё мнение?

Случайно ли театр выпал из списка объектов культуры, не подлежащих денационализации?

Почему руководитель государства не удосужился ответить на письмо 194 представителей культуры разных стран, обратившихся к нему с просьбой вмешаться и предотвратить беду?

Отчего Театральный союз стоял в стороне, когда на его глазах уничтожали театр?

Как удалось телевидению просмотреть всю историю закрытия театра, если от них не ускользало ни одно мало-мальски заметное событие?

Почему мне и актёрам не дали и минуты на телевидении для объяснения происходящего?

Зачем приказ о ликвидации театра понадобилось министру подписать задолго до того, как было принято решение о судьбе одного из наших зданий?

Отчего театру не дали продолжить работу на другой имеющейся у него сцене?

Почему всем, кто пробовал отстоять театр, с такой определённостью дано было почувствовать лапы цензуры?

Остановлюсь. Этих «почему», «отчего» и «зачем» хватило бы не на одну страницу. Если кто-нибудь может дать на них другой ответ, чем даю я, готов поверить, что мой – результат горячечного состояния, вызванного утратой. Попробуйте, буду благодарен.

«Але не стреляють?»

Спустя неделю после прощания с театром я отправился в Варшаву и не медля приступил к работе. Чтобы жить дальше, необходимо было представить тридцать лет с рижским театром коротким эпизодом, избежать чувства итоговости. Этой аутогенной тренировкой я занимаюсь по сей день. С переменным успехом.

Махульский – мудрец. Когда вокруг жалуются на жизнь, сетуют, стенают, он спрашивает: «Але не стреляють?»

Тут кончились чернила в ручке. Засмеялся – не знак ли это, что пора поставить точку? Нет, финал нашей истории отмечен ещё одним поворотом, который обидно обойти.

Из люка

Эффектно, когда под занавес в действие вступает новое лицо. У Шекспира это Фортинбрас, в нашей истории – Фридрихсберг, машинист сцены. Он и раньше мелькал, но никто не обращал на него внимания, как не придают значения проходке Фортинбраса в середине пьесы. Прошёл, ну и ладно.

Когда я пришёл в театр, он уже шатался по закулисью раскачивающейся, вялой походкой. Сталкиваясь с ним, всегда про себя усмехался – «солдат спит, а служба идёт». Он недавно демобилизовался, был сонный и безынициативный. Этого машиниста отличала патологическая нелюбовь к сцене. Каким образом он очутился в театре? – загадка. Другая – как удержался в нём? Не проходило месяца без разговора о том, что он ленив, бездарен и пора с ним расстаться. Но в последнюю минуту кто-нибудь, махнув рукой, бросал: «Не до него, премьера на носу» или «Сезон в разгаре, пусть до лета доработает». Похоже, его лень обладала диффузионным свойством и проникала в окружающих. В конце концов к нему привыкли, как к сквозняку на сцене, и перестали замечать.

Он и сам умел быть незаметным. Избегал столкновений, терпеливо сносил разносы, не качал права. Важные дела ему старались не поручать, но как-то так случалось, что он оказывался необходим, когда театр отправлялся на гастроли. То уволился монтировщик и подменить его может только Фридрихсберг, то ещё что-нибудь в этом роде. Актёры острили в связи с его неизменным присутствием в зарубежных поездках. Да, он подхалтуривал дежурным на хоккейных матчах во Дворце спорта, и ему поручали сектор, где располагалась правительственная ложа, но это ещё не повод для подозрительности.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь