Книга Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы, страница 98 – Михаил Ямпольский

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»

📃 Cтраница 98

части же неоднородные содержат их (способности. – М. Я.) по многу и во взаимной связи; ведь руке для давления требуется иная способность, чем для схватывания, поэтому инструментальные части состоят из костей, нервов, мяса и других подобных частей, но не эти части – из них[473].

Полифункциональность ведет к разрушению симметрии. Чем более сложная задача стоит перед существом, тем более неоднородными и асимметричными оказываются его органы. Примером тут служит рука, все пальцы которой имеют разную длину и разную механику[474]. Плутарх по этому поводу замечал, что органы нашего тела чаще всего парные, но парность эта избегает удвоения (которое, как мы помним, лежит в основе перводвигателя). Уход от точного воспроизведения, двойничества он иллюстрировал неравным числом асимметричных пальцев. Плутарх сравнивал пальцы c братьями-близнецами, которые при всем сходстве должны различаться,

чтоб, будучи разделены, они могли бы легче взаимодействовать и сотрудничать друг с другом. Ведь и в самом деле, созданья, что имели бы три тела и сотню рук, если б таковые были бы и в самом деле рождены, были бы соединены вместе всеми членами, не могли бы ничего делать друг от друга независимо и удаляться друг от друга, как то могут братья…[475]

Ги Метро обратил внимание на то, как в греческой скульптуре около 480 года до н. э. кисти рук утрачивают модульную симметрию, в то время как до этого костяшки пальцев были вытянуты в ровную линейку, параллельную основанию статуи, а пальцы согнуты в кисти под одинаковым углом в 45°[476].

Второй трактат о кинесисе тела – «О передвижении животных» – дает более подробный и изощренный анализ асимметрий, прежде всего между правой и левой половинами тела. Теперь начало движения помещается не только в центр, но и в правую половину тела:

…та часть тела, где в каждом животном по природе расположено начало перемещения с места на место, находится справа, тогда как противоположная ей часть, естественно следующая за ней, находится слева[477].

Самым банальным образом это выражается в том, что правой ноге свойственно двигать, толкать, а левой – быть движимой. Именно поэтому «все люди вперед выносят левую ногу и, даже остановившись, предпочитают поставить ее спереди…»[478]. Это замечание прямо относится к истории скульптуры, где и у египтян, и в архаических куросах левая нога выдвинута вперед. Но только в классической скульптуре асимметрия между правой и левой сторонами приобретает характер противоположности движения и покоя. И эта противоположность еще более усложнена Аристотелем. Для него неподвижная правая нога больше наделена динамическим импульсом, а движимая левая нога «более неподвижна».

Более того, каждая конечность имеет два сустава, или, как пишет Аристотель, «изгиба» (καμπαῖς), способных сгибаться в разные стороны. Одни из них при сгибании образуют вогнутость (локоть), а другие выпуклость (колено). Динамика этих изгибов основана на противоположностях и асимметрии:

…они попеременно чередуют вогнутость с выпуклостью и выпуклость с вогнутостью. Когда левая передняя точка соприкосновения выдвигается вперед, вогнутость образуется на противоположной стороне, так как правое становится внутренним[479].

Я остановился на телесном механизме у Аристотеля, потому что его значение выходит далеко за рамки биологии или анатомии. Я полагаю, что и аристотелевский интерес к движениям животных имеет гораздо более общий, «метафизический» характер. Именно на модели тела мы имеем крайнее усложнение той телеологии, которая намечена в «физике» и у досократиков в их понимании фюсис. Рост ими обыкновенно описывался как постепенное движение от неопределенности к форме или от «ума» к объекту его желания и устремленности. Эти первичные движения в сторону конечной причины есть у Аристотеля. Но движение это крайне осложнено и для своего осуществления начинает предполагать не только удвоение, о котором я говорил, но и странную выработку противоположностей, противоимпульсов. Тысячелетия спустя Мейерхольд и Эйзенштейн в их биомеханике будут говорить об «отказном движении», то есть о движении в направлении, прямо противоположном цели. Чтобы бросить камень вперед, руку с ним надо сначала отвести назад. И у Аристотеля, чтобы колено при движении вперед образовало выпуклость в сторону цели, бедро должно образовать вогнутость в противоположном направлении и т. д. Фюсис начинает пониматься как система движений и противодвижений, в итоге ведущих к единой цели. Вся система основана на нарастании противоречивого множества, порождаемого изначальным импульсом единого и ведущего в конце концов к единой цели. Единое все время распадается на множество и собирается вновь.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь