Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»
|
Любопытным явлением греческого садоводства были так называемые сады Адониса – крохотные сады, где некоторые растения высаживались в горшки и корзины в самую сильную летнюю жару. В этих садах растения вырастали с необыкновенной скоростью и с такой же скоростью высыхали, так и не принеся никаких плодов. Весь цикл от рождения до смерти тут занимал всего восемь дней. Марсель Детьен показал, каким образом сады Адониса участвуют в оппозиции тех растений, которые не плодоносят, но благоухают и связаны с солнцем и сухостью, тем растениям, которые связаны с сыростью, смертью и разложением, но плодоносят. Любопытно, однако, что и те, и другие сады тут не приемлют идеи неизменности, остановки времени. Просто время в них движется с разной скоростью. Детьен помещает сады Адониса в категорию явлений, «противоположных природе»[83], в рамках аристотелевского разделения явлений на соответствующие и противные природе (kata phúsin and para phúsin)[84]. Об этих садах упоминает Платон в «Федре», где Сократ рассуждает:
Эти восемь дней напоминают неделю скороспелого библейского творения, нарушающего законы развития природы. Любопытно, что Сократ сравнивает скорость развития и плодоношения с письмом и говорит о том, что скорость созревания в искусственном саду напоминает то, как пишут «по воде чернилами, сея при помощи тростниковой палочки сочинения»[86], в то время как правильный процесс письма (то есть вынашивания словесных плодов) должен быть иным:
О письме памяти и забвения речь еще пойдет в конце этой книги. Слово не возникает мгновенно, оно должно медленно зреть и быть связанным с процессом анамнесиса – воспоминания, как восхождения из некой глубоко погребенной первичности. Самое важное тут – указание на прямую связь речи и письма с фюсис – греческой природой. Слово растет вместе с ростом живого и оказывается плодом этого роста. Слово пронизывает жизнь и нерасторжимо связано с ней. Сократ прямо говорит о том, что пишущий «сеет сады письменности»[88], которые только тогда приносят нужные плоды, когда они засеяны в душе человека, ищущего знаний. Без знаний сады письма становятся эквивалентом садов Адониса. Напомню, что место, где разворачивается диалог в «Федре», само представляет райский уголок и прибежище для святилища нимф и Ахелоя[89]. Этот райский уголок перекликается с тем, что является душам в их странствии за богами в небесных сферах[90]. Шествия богов и бессмертных душ достигают вершины поднебесного свода, откуда открывается вид на некую область, лежащую за пределами неба:
|