Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»
|
В начале октября 1782 года Нуффер и Остервальд встретились в Лозанне, чтобы обговорить оставшиеся детали, включая идею выпуска девятого, дополнительного тома «Истории обеих Индий». После бегства из Франции в 1781 году Рейналь отправился в путешествие по Германии и Австрийским Нидерландам, где его принимали как героя. Нуффер был совершенно уверен, что если бы удалось уговорить Рейналя дать свежие материалы, то такое издание покорило бы рынок. Остервальд познакомился с Рейналем во время поездки в Париж в 1775 году[264] и с тех пор состоял с ним в переписке. В частности, невшателец посылал ему сведения об осевших в Швейцарии беженцах-гугенотах, нужные для задуманной аббатом книги об отмене Нантского эдикта. «Вы любезно обещали мне, – писал Остервальд 27 марта 1781 года, – что однажды я стану Вашим издателем». В 1782 году, взявшись за выпуск «Истории обеих Индий», он всеми способами пытался получить от Рейналя авторскую рукопись, к чему его непрерывно побуждал Нуффер[265]. В худшем случае издатели планировали включить в девятый том перепечатки четырех сочинений; одно из них было документальным повествованием о запрете в 1781 году третьего переработанного варианта «Истории обеих Индий». Там сообщалось столько скандальных подробностей, что это само по себе было увлекательным чтением и превосходным способом прорекламировать новое пиратское издание. Однако Рейналь был против, поскольку, как он объяснил в письме к Остервальду, он хотел, чтобы его сочинение не имело довесков, тем более содержащих унизительную для него критику[266]. В надежде получить взамен нечто более лакомое – скажем, книгу об отмене Нантского эдикта, – Остервальд не стал настаивать. В мае 1783 года Рейналь посетил Лозанну и, вероятно, встретился там с Остервальдом, который хотел обсудить такой вариант публикации. (В архиве Типографического общества Невшателя эта встреча следа не оставила, возможно из‑за того, что Остервальд хранил свою частную переписку отдельно.) К сожалению, Рейналь так и не написал о том, как религиозное преследование лишило Францию многих талантливых людей и рассеяло гугенотов по всему свету. Его книга об отмене Нантского эдикта относится к разряду невоплощенных просвещенческих проектов, так и не обретших печатной формы. Между тем отношения между Нуффером и Обществом заметно потеплели. В декабре 1782 года женевец приехал в Невшатель, чтобы обсудить дела с Остервальдом. Судя по его дальнейшим письмам, он смог завоевать расположение не только Остервальда, но всего его семейства, включая жену и дочь, Мари-Анн-Элизабет Бертран, которая, овдовев в 1779 году, стала принимать участие в управлении Обществом, взяв на себя часть обязанностей покойного мужа[267]. У гостя и его хозяев должно было быть много общего: Мора располагался неподалеку от Невшателя, и Нуффер принадлежал к той же среде образованного бюргерства, что и директора Общества[268]. Как, по-видимому, и его жена: на это указывает тот факт, что в январе ее мать нашла нужным сообщить Обществу о благополучном рождении у Нуффера дочери. В сентябре, по дороге к матери в Мора, госпожа Нуффер останавливалась у Остервальдов и, по-видимому, подружилась с госпожой Бертран, с которой они должны были быть ровесницами. Позднее они обменивались подарками: госпожа Бертран прислала местный ликер, а в ответ госпожа Нуффер отправила ей ткани на накидку, которую та собиралась шить. Детали эти упоминаются в переписке мимоходом, но достаточно часто, чтобы свидетельствовать о том, что теплые личные отношения способствовали установлению более тесных связей между двумя фирмами. |