Книга Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения, страница 53 – Роберт Дарнтон

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»

📃 Cтраница 53

Вержен имел свои резоны для такого беспрецедентного решения. Самый влиятельный министр в составе правительства, он был возмущен циркуляцией оскорбительных пасквилей, в которых монарх изображался деспотом, а версальских вельмож обливали грязью[161]. В отличие от контрафактных изданий пираты обычно не брались за опасные памфлеты; как правило, их выпускали маргинальные дельцы, готовые на риск ради крупной прибыли. К ним относился Самюэль Фош, один из партнеров Типографического общества Невшателя в момент его основания. К 1772 году он рассорился с директорами Общества и открыл собственное дело, спекулируя такого рода продукцией. В 1775 году он напечатал «Опыт о деспотизме» Мирабо; затем рассорился со старшим сыном и с зятем, которые отделились от него, создали собственную компанию «Фош-сын, Фавр и Витель» и стали публиковать политические («„Письма с печатью“ и государственные тюрьмы», 1782) и порнографические («Эротическая Библия», 1783; «Знатный либертен», 1783) сочинения Мирабо более позднего периода.

В феврале 1783 года парижский инспектор книготорговли Жозеф д’Эмери узнал, что перечисленные сочинения печатаются в Невшателе, вместе с не менее запрещенными «Записками о Бастилии» Ленге; об этом он поставил в известность Невиля, Ленуара и Вержена. По распоряжению последнего французский посол в Золотурне уговорил государственный совет Невшателя начать расследование, которое, впрочем, ни к чему не привело. Однако лионский инспектор по книготорговле, у которого имелись собственные информанты, был в курсе невшательских дел. Власти в Безансоне были вовремя предупреждены, и в мае удалось перехватить отправленные из Невшателя «Фошем-сыном, Фавром и Вителем» семь тюков запрещенной литературы, которые пересекли границу неподалеку от Понтарлье и без проблем прошли таможенный досмотр. Когда эта история дошла до Вержена, он обратился к директорам Генерального откупа с жалобой на попустительство со стороны их представителей в Понтарлье. Через несколько дней, 12 июня 1783 года, последовал упомянутый выше приказ[162].

Вержен четко сформулировал цель своего распоряжения: перекрыть доступ в страну «огромному числу памфлетов, печатаемых за рубежом»[163]. Вместо досмотра в провинциальных синдикальных палатах, которые были на дружеской ноге с зарубежными издателями, импортируемые книги должны были совершать длительное путешествие в Париж, где их инспектировал генерал-лейтенант полиции и представители парижской синдикальной палаты, не простившие провинциальным книготорговцам преимуществ, которые им дали эдикты 1777 года.

Вскоре после выхода приказа Вержена парижская полиция задержала представителя фирмы «Фош-сын, Фавр и Витель» Жака Малле, который занимался продвижением ее книг во Франции. Оказавшись в Бастилии, он признался во всем и, надеясь добиться освобождения, подробно описал механику такой коммерции. Его признания укрепили намерение Вержена сделать бессрочным порядок досмотра, установленный его приказом от 12 июля 1783 года, тем самым учредив жесткий контроль над ввозом книг, в какой бы точке границы он ни осуществлялся[164].

Конечно, из провинций хлынул поток протестов. Руанские книготорговцы сразу же заявили, что такая проверка грозит им разорением. Об этом же предупреждала синдикальная палата Лилля и ряд книготорговцев из французской Фландрии. Их лионские собратья под предводительством Жана-Андре Перисс-Дюлюка и Жана-Мари Брюизе пустили в ход все свое влияние, чтобы добиться отмены распоряжения. Перисс, синдик лионской гильдии, предупреждал власти, что приказ Вержена заставит всех ее членов приостановить ведение дел. Стоимость дополнительной транспортировки оказалась для всех – естественно, помимо парижан, для которых ничего не изменилось, – столь высока, что нередко превышала стоимость самого груза. Книжный импорт замер, что было особенно чувствительно для Лиона, игравшего роль коммерческого посредника между Северной Европой и средиземноморскими странами. Пострадал и экспорт, поскольку он был основан на меновой торговле и ни один заграничный книготорговец не собирался обмениваться тиражами с французами, не имея гарантий того, что его книги смогут попасть во Францию. Теперь заграничные издатели не будут заказывать книги из Лиона, а станут делать их пиратские перепечатки и полностью захватят европейский рынок французских книг.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь