Книга Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения, страница 27 – Роберт Дарнтон

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»

📃 Cтраница 27

Парижским книготорговцам приходилось не только отстаивать теоретический взгляд на литературную собственность; они оказались перед вполне практической дилеммой. Согласно пятому эдикту, они были обязаны в течение двух месяцев представить Невилю документы, подтверждающие законное владение имевшимися у них привилегиями. В случае отказа выполнить это распоряжение их привилегии не подлежали продлению, сочинения переходили в общественную собственность и любой издатель мог их напечатать. По мнению парижан, это распоряжение задним числом аннулировало их право собственности, разрушая правовую основу бизнеса. Согласно эдикту, парижане, имея возможность постоянно продлевать привилегии, установили монополию, тем самым вынудив провинциальных книготорговцев заняться продажей контрафактных изданий. Если ограничить действие привилегий и сделать их доступными для всех, то это должно побудить провинциалов принять участие в борьбе с пиратством и в целом способствовать общему благоденствию, «ибо ограниченное, но реальное обладание лучше, чем бессрочное, но иллюзорное». В результате парижанам надо было принять крайне болезенное решение: подавать свои бумаги на владение привилегиями Невилю или нет?

Арди в своем дневнике тщательно документировал происходящее. 10 января 1778 года он отмечал, что некоторые издатели представили документы, надеясь, что их привилегии будут подтверждены. Хотя Миромениль твердил депутациям Гильдии, что он не свернет с намеченного курса, тем не менее срок подачи документов продлили до 31 января. После этого, предупредил он, сочинения, срок привилегий на которые будет считаться истекшим, смогут быть напечатаны любым издателем. Это заставило сдаться часть членов Гильдии, однако другие еще несколько месяцев продолжали сопротивляться, особенно после того как Невиль начал отказывать в продлении привилегий на образцовые сочинения, утверждая, что «классика принадлежит всем». К примеру, Дирекция перевела в разряд общественной собственности латинско-французский словарь, известный как «Словарь Будо», несмотря на то что владельцы привилегий его постоянно допечатывали: с конца XVII века он выдержал 17 переизданий и продолжал хорошо продаваться. С отказами столкнулись даже те, кто добросовестно представил бумаги в Дирекцию. Так, один торговец книгами задекларировал 534 привилегии, из которых 490 были объявлены истекшими, а оставшиеся получили новые привилегии сроком на 40 лет. К концу 1778 года Арди констатировал, что Гильдия проиграла борьбу за сохранение бессрочных привилегий «из‑за трусливого предательства слишком многих ее членов»[77].

Гильдии оставалось одно: продолжить правовое сопротивление. Отчаявшись добиться уступок от Миромениля, она надеялась достичь большего успеха, обжаловав его решения в королевском совете, для чего юристом Кошю было составлено «Прошение на имя короля». На собрании синдикальной палаты 12 января 1778 года члены Гильдии утвердили его текст, а два дня спустя, 14 января, оно было подано. Несмотря на запрет печатного обсуждения эдиктов, в начале февраля опубликованный вариант «Прошения» уже ходил по рукам. Именно поэтому в глазах общественности и королевской канцелярии оно стало центральным документом юридического протеста Гильдии против нового кодекса. Однако, несмотря на повышенный общественный интерес, «Прошение» мало что добавляло к уже шедшим дебатам, значительная доля его доводов была заимствована из памфлета «Письмо другу по поводу постановлений от 30 августа 1777 года». Аргументация эта нам хорошо знакома: авторы обладают неограниченными правами на свои сочинения (что удостоверено эдиктами), и, по утверждению Гильдии, эти права могут во всей полноте передаваться издателям. Привилегии лишь подтверждают право собственности, не будучи его источником. Собственность есть «естественное право», которое монархи обязаны защищать и не могут нарушать в силу «благого бессилия». Последнее выражение, заимствованное из мемуара д’Эрикура 1725 года, было безусловно провокационным, как и характер обсуждения контрафактных изданий. По мнению составителей «Прошения», книжное пиратство есть воровство; легализуя контрафактные издания, власть вознаграждает разбой. К тому же эдикты очевидно пристрастны, поскольку опираются на петиции провинциальных книготорговцев. Если королевский совет не отменит их, он станет соучастником «полного разорения всех типографов и книгоиздателей Парижа»[78].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь