Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»
|
Конечно, сочинения просветителей составляли лишь небольшую долю книжной продукции. Большинство выходивших на рынок изданий были пиратскими перепечатками книг, которые свободно циркулировали, не вызывая возражений властей. Судя по сохранившимся свидетельствам – точная статистика здесь невозможна, – не менее половины изданий, продававшихся во Франции во второй половине XVIII века, были пиратскими[654]. Засилье контрафакта наносило существенный ущерб издательской индустрии внутри королевства, а потому регуляторные меры французских властей были во многом обусловлены экономическими соображениями. Как свидетельствует распоряжение Вержена от 12 июня 1783 года, хотя государство решительно пресекало обращение возмутительных памфлетов и запрещенных сочинений, после 1750 года оно было склонно смотреть сквозь пальцы на книги, опубликованные без официального разрешения (которое они и не могли бы получить). Королевские эдикты 1777 года узаконивали контрафактные издания, находившиеся на складах книготорговцев, тем самым признавая высокую степень присутствия пиратской продукции на французском рынке. Пиратский сектор издательской индустрии был самым активным и новаторским. На фоне законной издательской коммерции и попыток французских властей установить контроль над печатным словом нельзя не заметить, какой заряд предпринимательской энергии оказался сосредоточен за пределами Франции. Со времен министерства Кольбера члены парижской Гильдии пользовались поддержкой государства и, принадлежа к могущественной привилегированной корпорации, жили за счет монополии на книжные привилегии. За единичными исключениями, в числе которых упомянем главного издателя «Энциклопедии» Ле Бретона, парижского распространителя сочинений Руссо Дюшена и главу крупной издательской империи Панкука, парижские издатели довольствовались доходами от имевшихся у них монополий на те или иные сочинения. Такой образ жизни был типичен для рантье эпохи Старого порядка, между тем как пираты осваивали новый потребительский рынок, клиенты которого формировали то, что в XIX веке назовут «широкой публикой» [le grand public]. Путь книги от розничных продавцов к читателю проследить трудно, тем не менее все архивы указывают на то, что запрос на недорогой контрафакт исходил от средних слоев французского общества – магистратов, юристов, врачей, армейских офицеров, государственных чиновников, состоятельных землевладельцев и, скорее всего, от их жен, которые, в отличие от супруг книготорговцев, в документах, к сожалению, не упоминаются. Эта публика сформировалась в переходный период культурной истории Франции. Веком ранее книжный рынок (без учета благочестивой литературы, альманахов и народных книг, то есть речь идет только о светских коммерческих изданиях) обслуживал лишь малочисленную элиту. Веком позже он будет охватывать мелкую буржуазию и часть рабочего класса. Сделав книги доступными для средних слоев населения, издатели-пираты XVIII столетия помогли запустить процесс, который в корне изменит французскую культуру. Ключевым элементом этого процесса стало отделение собственно издательской деятельности от типографской работы и книжной торговли[655], для чего ей было необходимо освободиться от пут архаической организации производства. Безусловно, члены Гильдии тоже хотели получать прибыль, но не выходя за пределы экономической системы, которая была основана на привилегиях, то есть своего рода корпоративного капитализма, тогда как издатели-пираты шли на риск и гнались за прибылью со всем энтузиазмом ничем не ограниченного предпринимательства, которое можно охарактеризовать как авантюристический или грабительский капитализм. Покончив с привилегиями, Французская революция кардинально изменила условия издательской деятельности. В 1789 году была объявлена свобода прессы, а в 1791‑м – упразднены гильдии; рынок оказался открыт для того типа предпринимателей, которые в последние десятилетия Старого порядка занимались выпуском книг за пределами Франции. |