Книга Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения, страница 180 – Роберт Дарнтон

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»

📃 Cтраница 180

Нет оснований считать, что авторы – за редкими исключениями вроде Гёзмана – изначально не собирались оплачивать свои издательские долги. Они не представляли себе всей сложности книготорговли и наивно верили, что их книги обязательно разойдутся. К их числу принадлежал и Антуан Бартез де Марморьер, капитан швейцарского полка в Версале, также имевший придворное звание. В 1780 году он заказал у невшательского Общества печать своего трактата о природе дворянства, «Новые опыты о дворянстве», который должен был быть трехтомником, но не продвинулся дальше первого тома. Бартез настаивал, что это должно быть издание формата ин-октаво высокого качества с дорогим фронтисписом, поскольку, надеясь найти себе покровителя, он планировал распространять книгу среди влиятельных придворных. Потратив много сил на лоббирование, он добился от властей разрешения на то, чтобы книгу можно было продавать во Франции. Его парижский распространитель брал себе по 3 ливра с продаж: 20 су за свои услуги и 40 су – скидка для торговцев, которые закупали у него книги. «Режет без ножа!» – жаловался Бартез.

Книга, однако, не расходилась. Бартез смог устроить, чтобы один специально переплетенный экземпляр был официально поднесен брату короля, графу д’Артуа, сыном самого Бартеза, одетым в ливрею д’Артуа. Тем не менее интерес к книге не проявили ни королевское семейство, ни придворные. «При дворе, где авторы окружены презрением, книга ничего не дает и ее никто не читает», – сетовал Бартез. А еще он не мог оплатить счет за печать, который, согласно невшательцам, был равен 2609 ливрам, а по его подсчетам – 2 тысячам ливров. «Я в отчаянии, что взялся за книгу», – писал он 8 мая 1781 года. Это станет лейтмотивом его последующих писем, в которых он будет настаивать, что отказался от авторских амбиций и мечтает лишь о «тихой жизни в укромном углу». Он потерял покровителей, был вынужден рассчитать своего лакея и горничную жены, продать коня и переехать со всей многочисленной семьей в пансион; в 1784 году жена родила седьмого. Он женился по любви (писал он), но его суженая была не дворянка, и его отец, придерживавшийся старомодных представлений о благородстве (и, очевидно, не читавший его книги), лишил его наследства. «Я впал в самую ужасную нищету», – писал он 3 августа 1784 года. Ему пришлось продать мебель и почти перестать есть мясо. В последнем письме, отправленном 26 мая 1785 года из Нарбонны, он сообщал, что переехал в Лангедок, и перестал даже делать вид, что когда-нибудь сможет оплатить выставленный ему счет.

Не исключено, что Бартез преувеличивал свою бедность в надежде на то, что Общество простит ему долг. Драматические истории ушедших на дно литераторов порой заслоняют более прозаические случаи тех, кто смог оставаться на плаву. И все же Республика словесности того времени действительно заметно нищала, что видно и по таким сочинениям о литературной поденщине, как «Невезучий» («Le pauvre diable») Вольтера и «Племянник Рамо» Дидро. Во Франции второй половины XVIII века число авторов – то есть тех, кто опубликовал хотя бы одну книгу, – стремительно увеличилось[584]. Это означало, что печататься становилось все труднее, поскольку последние 15 лет существования Старого порядка книжный рынок не только не расширялся, но, напротив, сужался[585].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь